— Посмотри на меня…
Егор, на глазах которого сбили отца, долгое время был в подавленном состоянии. Кричал по ночам, плакал, боялся машин и резких звуков. Но самым страшным было то, что он винил себя в той ситуации. Конечно он был не виноват! Это было просто стечение обстоятельств. У газели отказали тормоза и водитель не справился с управлением.
Но Егор все равно считал себя виноватым. Они были вынуждены обратиться к психологу. Только с его помощью и благодаря бесконечному терпению и любви её и родителей, Егор, смог преодолеть свой страх.
И все-таки, иногда, вот как сейчас, он словно возвращался в то состояние.
— Сынок, посмотри на маму! — Ляля снова позвала его и заглянув ему в глаза, блестящие от непролитых слез, ободряюще улыбнулась, — Папа выйдет на следующей неделе. Ему нужна будет наша помощь конечно, но он выйдет из больницы. Все хорошо.
— А мы заберем его к себе?
— Конечно! — Ляля мягко улыбнулась и крепко обняла сына. — Мы же нужны ему.
Егор кивнул и словно выдохнул, успокаиваясь.
Ляля же напротив, растерянно замерла, стоило Егору убежать на улицу.
Конечно, она понимала что забрать Матвея к ним это правильное решение. Просто ей было тяжело принять это решение. Потому что она чувствовала свою вину перед Матвеем. Это она ему желала смерти и он чуть не погиб. Из-за нее!
До сих пор перед её глазами стоит ужас тех дней. Она покачала головой, прогоняя не нужные мысли.
«Как теперь простить себя? Как смотреть ему в глаза?»
— Ляль, дочь… — отец вошёл в комнату. — Там все готово.
Пойдём, посмотришь.
— Да, сейчас… — Ляля быстро вытерев слезы с щек, обернулась к отцу.
— Ты чего тут? Снова сырость развела? Все хорошо же. — отец недоуменно посмотрел на нее. — Ну ка, скажи папе, что случилось?
Ляля не выдержав, всхлипнула и сделав шаг прижалась к отцу.
— Я так виновата, папа. Так виновата… — прошептала она с отчаяньем в голосе.
— Лялечка, кызым, ты чего это? — отец прижал её к себе, обнимая. — Ну? Что за глупости какие?"
"— Не глупости… — она снова всхлипнула. — Это я виновата, что Егора чуть машина не сбила.
Я желала смерти Матвею. Я… — она снова зарыдала, стыдясь своего признания.
— Я так страдала, папа! Мне было так больно! Так обидно! Я хотела бы его простить и не могла… И я хотела что бы он умер. Мне казалось, что так будет легче. Понимаешь? Умер и все…
Отец молча гладил её по спине, прижимая к себе и давая возможность выговориться.
— Сейчас то я понимаю, что нет ничего страшнее смерти. — Она снова горько всхлипнула.
