Мне не стыдно

Я смотрела в его до ужаса серьёзное лицо и не узнавала привычного мне Сергея. Очень хотелось поверить.

Да, Рита, ты так и осталась наивной Ромашкой. До мозга костей.

Наивной влюблённой Ромашкой.

— Ладно. Я поверю тебе в последний раз. Вряд ли это хорошо закончится, но… я поверю.

Он выдохнул, как будто с облегчением.

— Спасибо, Рита.

Хотелось ответить: «Да не за что. Таких дур, как я, ещё поискать» — но я промолчала.

Когда мы подъехали к моему дому, Мишин сказал:

— Вылезай, я тебя до двери провожу, а то мало ли.

— Мало ли что? — фыркнула я. — Я уже столько лет хожу до собственной двери, без тебя прекрасно справлюсь.

— Возможно. Но мне так будет спокойнее.

Спокойнее ему будет, ну ты подумай…

Я вылезла из машины в крайнем раздражении. Поспешила к подъезду, чувствуя за спиной Мишина, и от этого раздражалась ещё больше.

Набрала код, зашла в подъезд. Вот чёрт, нам же на лифте вместе придётся подниматься… А лифты в моём доме только модели вида «гроб на тросиках». То есть два-три человека туда максимум могут влезть.

Может, пешком?.. Нет, двенадцатый этаж, это сдохнуть по пути можно. Ничего, потерпим…

Лифт приехал почти сразу. Я зашла внутрь, Мишин следом.

Так, как бы встать? Спиной или лицом к нему? Лучше лицом, наверное…

Я повернулась, нажала на кнопку с цифрой 12 и застыла в ожидании, чувствуя себя натянутой струной. Мишин смотрел на меня — просто смотрел, не улыбаясь и не подшучивая, очень серьёзно смотрел, и от этого взгляда у меня горела кожа на лбу и щеках.

И губы тоже горели."

"Один… два… три… до двенадцатого этажа ехать целых тридцать секунд! Я знаю, я засекала. Как мне выдержать?..

Четыре, пять… Глубокий вдох… Как же он хорошо пахнет. Как тогда, в институте. Прошло столько лет, а я так и не смогла забыть этот запах.

Шесть, семь…

— Ромашка, — шепнул вдруг Мишин, — ты такая красивая.

Мне хотелось съязвить, но почему-то не получалось.

Восемь, девять, десять…

Мишин вдруг начал поднимать руку, и я дёрнулась, шагнула назад, почти впечатавшись в стенку лифта.

— Не трогай меня!

Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

— Не буду, Ромашка.

Поднятой рукой он почесал кончик носа и улыбнулся — как-то странно, почти беспомощно.

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…

— Долго как мы едем…

— Лифт в этом доме супермедленный.

Девятнадцать, двадцать, двадцать один…

— Ты снимаешь здесь квартиру?

— Да. Однушку. Не очень дорого, но и не так, чтобы дёшево.