Мне не стыдно

Посмотрел на меня вытаращенными глазами и воскликнул:

— Ромашка, честное слово, я говорил Вике про самолёт!

Варя, в этот момент пытающаяся что-то найти на своём заваленном столе, так и села. А я даже не сразу поняла, что её так смутило, привыкла, что Мишин меня Ромашкой зовёт.

— Ничего страшного, — тихо сказала я, опуская голову — почему-то этот его вытаращенный взгляд меня немного смущал. — Я от этого не умру. СВ же, не плацкарт.

— Да и от плацкарта люди не умирают, — кажется, Мишин расслабился. — Ездят же некоторые… Значит, ты… веришь мне?

Ну, я бы так не сказала.

— Угу, — пробурчала тем не менее, и услышала, как Сергей выдохнул.

— Отлично. Тогда завтра полпервого встретимся на вокзале. Не забудь билеты и паспорт, а то нас в поезд не пропустят.

Варя хихикнула, Мишин ушёл, а я тяжело опустилась на стул, потёрла виски кончиками пальцев.

Ох, надо было всё же поменять билеты… На тот же плацкарт, например.

— Слушай, Рит. А почему Сергей тебя Ромашкой назвал? Ну… если не секрет.

Даже не знаю, почему я ответила:

— Фамилия у меня была такая когда-то — Ромашкина. Вот и называет.

Варя задумалась, нахмурилась, почесала затылок.

— Как-то не похоже на Сергея… Он раньше никому прозвища не давал.

«Раньше»… Захотелось рассмеяться.

Боюсь, моё прозвище появилось гораздо раньше этой организации. Правда, тогда Мишин чаще называл меня морковкой, рыжей утыркой, задавакой и прочими «приятными» эпитетами. Ромашка тоже проскакивала, но совершенно в ином тоне.

— Пойду я, Варь. Устала я что-то. До понедельника.

— До понедельника! Удачной командировки!

Варя почему-то больше не стала ничего уточнять по поводу моего странного прозвища, и у меня возникло чувство, что она и так всё поняла.

Хотя… может, я и ошибаюсь. Если уж я, девочка-гений — ха-ха три раза — до сих пор ничего не поняла, то как это могла так быстро понять Варя?..

* * *Наверное, это нехорошо, но где-то в глубине души Сергей радовался, что так получилось. Впрочем, он и никогда не был хорошим.

Рита целые сутки будет с ним. И он сможет смотреть на неё, говорить с ней, нюхать её, и никуда она при этом не убежит.

— Серж, о чём ты думаешь? — лениво спросила Крис, вытягиваясь перед ним на ковре, и Мишина кольнуло чувством вины. У него свадьба через три месяца, а он тут сидит и мечтает о другой женщине.

Но как не мечтать? Это же мысли, не действия. Как мысли-то остановить? Он же не специально.