Мне не стыдно

Неудобно вдвоём на этой полке, конечно… Но зато уютно. Вот и поплатился… за уют. А ты чего покраснела, Ромашка?

Я старательно старалась не смотреть на Сергея и вообще натянула одеяло повыше, словно надеялась защититься им уже от его взгляда.

— Поня-я-ятно, — протянул Мишин, ухмыльнулся — и сдернул с меня одеяло. Я возмущённо пискнула, но он даже внимания не обратил — сел рядом, притянул к себе, обнял и прошептал на ухо: — Что, Ромашка, при свете дня начинаешь жалеть о случившемся?

Как бы ещё научиться соображать, когда он меня обнимает?

И почему я такая глупая-то, господи?!

— Нет, я… Просто… я…

— Что ты просто? — Сергей легко лизнул мочку моего уха, и по всему телу — с ног до головы — пробежались настойчивые мурашки.

"— Просто я… замерзла! — я попыталась оттолкнуть его и вернуть одеяло на родину, но куда Ромашкам против больших и мускулистых мужиков. — Да, очень замерзла я!

— Сейчас согрею, — хмыкнул Мишин, опрокинул меня обратно на полку, лёг сверху и поцеловал. Да так, что даже голова закружилась.

А между ног опять… как у него это получается?!!

— У нас салфетки кончились, — пробурчала я, когда он перестал терзать мои губы и переключился на грудь, с видимым удовольствием осыпая поцелуями оба соска. — И вообще… надо… бельё сдавать… завтракать… приедем скоро…

— Какая ты сладкая, Ромашка, — шептал Сергей, будто вовсе не слышал, что я ему говорила. — Сахарная просто. Хочу ещё попробовать… там…

Он начал спускаться вниз, и я перепугалась. Попыталась сжать ноги, но Мишин вновь их разводил — нежно, но настойчиво, — и я жалобно всхлипнула:

— Не надо! Серёж, я стесняюсь.

— Это хорошо. Значит, и в этом я у тебя первый, — он улыбнулся, а в следующую секунду наклонился и втянул в рот мой клитор.

Я запищала, задрыгала ногами и вцепилась пальцами в полку, чтобы не упасть, как Мишин пятью минутами ранее. Из глаз брызнули слёзы.

Впервые в жизни у меня из глаз брызнули слёзы от чувственного удовольствия…

— П-п-перестань, — простонала я, приподнимаясь и хватая Сергея за волосы, но он только сильнее задвигал губами и языком.

Он в последний раз провёл языком по моему пульсирующему бугорку, усмехнулся, когда я зажмурилась и захныкала, и вновь лёг на меня.

— Ладно, Ромашка. Тогда ты останешься кое-что мне должна.

— Что? — растерялась я.

— Оргазм. Раз ты сейчас не захотела кричать, вечером покричишь. В гостинице стены толще… ну, я надеюсь.