Мне не стыдно

— У отца Сергея была ювелирная фирма, которую тот вынужден был продать из-за долгов и собственной болезни более десяти лет назад. А фирму эту организовал ещё дед Мишина.

Угу, очень интересно. Только при чём тут я?

— Что ж, тогда понятно, почему Сергей работает на Юрьевского, а не руководит собственным делом, — пожала плечами я. — Но зачем вы мне это рассказываете?

— Затем, что фирму Мишина купил я, — ответил мне Верещагин любезно. — И эту фирму Сергей получит в качестве приданого, если женится на моей дочери.

Я смотрела на Юрия Алексеевича, вытаращив глаза и чуть приоткрыв рот. Мысли в голове ворочались с большим трудом.

Наверное, это очень больно — потерять семейное дело. И наверное, Мишин всегда мечтал его вернуть. А тут так удачно — всего-то и нужно, что жениться…

И так неудачно подвернулась Рита Ромашкина, его старое искушение.

Да уж, не повезло Сергею. Жил себе, не тужил, а тут вдруг — Ромашка, и теперь надо что-то придумывать, скрывать, объяснять будущему тестю. Какой адский гемор я ему устроила, оказывается.

Но, что называется, нет человека — нет проблемы…"

"— Ладно, Юрий Алексеевич, — сказала я, отворачиваясь от Верещагина. Села прямо, сложила руки на груди и усмехнулась. — Всё это очень мило и трогательно, но меня совершенно не касается. И можете не волноваться — я не собираюсь мешать чьим-либо планам.

— Это очень мудрое решение, — сказал Верещагин. — О, а вот и наш герой возвращается.

Да уж, герой-любовник…

А всё-таки я рада за Сергея. Я в принципе ни на что не рассчитывала, но знать, что человек, которого ты любишь, двигается к осуществлению собственной мечты — приятно, хоть и немного горько.

Горько, оттого что тебе в этой его мечте совершенно нет места.

А премию нам всё-таки дали. Удивительно, потому что я этого как-то абсолютно не ожидала, а Мишин вот не удивился. Вышел на сцену, покивал, полюбезничал, схватил статуэтку с камелией и сел на место, лучась довольством.

— Ну хоть не зря приехали, — шепнул он мне на ухо, пока я рассматривала статуэтку.

— Светке будет пофиг, — хмыкнул Мишин, когда я озвучила ему это предположение. — И раньше бы было, а теперь-то уж тем более. У неё там Макс, ребёнок… Я думаю, она гораздо больше радуется тому, что Юрьевский курить бросил, чем какой-то статуэтке.