Но утром адвокат с порога заявил, что мне хана, разбивая моё мнимое спокойствие вдребезги. Оказывается, Стюарт давно у федералов на крючке и был пойман почти с поличным. Эту операцию они разрабатывали несколько месяцев, упорно пасли его и методично собирали информацию. А я просто оказался тем дебилом, что облегчил им задачу.
— К счастью для тебя, Стюарт пока ни в чём не признался, — сказал адвокат Дойл, мужчина на вид сорока лет. Был одет в дорогой костюм, и я надеялся, что он стоит всех тех бабок, которые пришлось занимать отцу, чтобы вытащить отсюда мою непутёвую задницу.
— Сможете меня отсюда вытащить? — прямо спросил я, на что Дойл посмотрел на меня с жалостью.
— Я не всемогущ, но постараюсь добиться минимального срока. Скоро прокурор обнародует все доказательства против тебя, на которых строится дело. Кое-какие я попытаюсь отсеять, но совсем непричастным тебя сделать не получится, сам понимаешь. Плюс в том, что ты не делал Стюарту денежных переводов со своих карт. Но вот свидетель и та злосчастная сумка…
Даже дураку было ясно, что я дал взятку.
Конечно, ведь как может небольшая строительная фирма ни с того ни с сего выиграть тендер на несколько миллионов? Никто не поверит в банальное везение.
— Я подарил ему «Ролекс», как он и просил. И оплатил его жене путёвку в круиз через левого человека. Остальное отдал наличкой.
Залез в охрененные долги и взамен проведу молодость за решёткой. И почему мне так не везёт?
— Главное, чтобы Стюарт об этом молчал.
И тогда у нас будут хорошие шансы. Я переговорю с прокурором насчёт освобождения под залог. Твой отец как раз сейчас встречается с Бартом Тиссоном и его чековой книжкой.
От упоминания его имени я поморщился. Представляю, как тесть охренеет, когда узнает, что я опорочил их семейку. Но, наверное, даже хорошо, что я породнился с человеком, состоящим в списке журнала Forbes, у него ведь денег жопой жуй. Так что с залогом не должно быть проблем.
Глава 44
К моему удивлению, после обеда явился сам отец.
Как-то договорился, что он помощник моего адвоката и якобы принёс документы для ознакомления. Выглядел спокойным и безучастным, даже слова мне не сказал. Нас оставили наедине в комнате для допросов, и как только красная лампочка камеры погасла, отец сорвался:
— Что ты натворил, идиот?! Как ты до такого додумался?!
Я молчал, сглотнув неприятный ком в горле. Снова он смотрел на меня с великим разочарованием. К тому же был невероятно зол.
