— Но если не удастся уговорить пострадавшего на мировую, то, согласно уголовному кодексу штата Массачусетс, наказание за побои и причинение телесного вреда — штраф до 1000 долларов или тюремное заключение сроком до 2,5 лет.
— Мне все равно, — повторяю.
Адвоката явно удивляет моя отстраненность. Он объявляет полицейским, что я готов давать показания, и меня начинают допрашивать. Это длится несколько часов. Я не знаю, как проходят допросы, я первый раз на нем присутствую, но вопросы задают совершенно идиотские.
— Вы были ранее знакомы с Полом Кавински?
— Кто такой Пол Кавински?
— Мужчина, в избиении которого вы подозреваетесь.
— Я не был с ним знаком.
— Вы допускаете, что начали избивать Пола Кавински на национальной или религиозной почве?
— Я же сказал, что не был с ним знаком. Я понятия не имею, какая у него национальность или религия.
И еще миллион тупых вопросов после того, как я несколько раз четко и ясно повторил, что начал бить Пола Кавински из-за оскорбления в адрес девушки в рекламе купальников.
Меня выпускают под залог. До решения суда я являюсь невиновным, поэтому, находясь под залогом, имею право продолжать жить прежней жизнью: учиться, гулять, встречаться с друзьями. Нужно только явиться на суд, где мне будет оглашаться приговор. Уголовное наказание вполне реально, если Пол Кавински не согласится на мировое соглашение. Ну или если наше мировое соглашение по каким-то причинам не одобрит суд. Например, потому что я был в состоянии алкогольного опьянения, а это отягчающее обстоятельство.
Когда я поздно ночью возвращаюсь домой из полицейского участка, меня встречает обеспокоенная Джессика.
— Господи, Алекс! — подскакивает с дивана. — Где ты был? — придирчиво меня осматривает.
— В полицейском участке.
— Что? Почему?
— Джесс, тебе лучше уйти и никогда сюда не возвращаться.
Девушка непонимающе смотрит на меня.
— Джесс, уходи, — повторяю более настойчиво.
— Но…
— Уходи! — кричу на нее.
Она открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но тут же захлопывает его.
Вытирая с щек слезы, быстро собирает свои немногие вещи и убирается прочь из моей квартиры.
Я принимаю контрастный душ, смывая с себя вонь тюремной камеры, и начинаю уборку квартиры к приезду отца. Собираю гору пустых бутылок от виски, грязную посуду и одежду, разбросанную по дому. Когда заканчиваю наводить порядок, просто сажусь на диване в гостиной и жду. За окном уже поздняя ночь, но я не ложусь спать, хотя очень хочется.
Папа приезжает не один, а с мамой.
