— Я не хочу, чтобы ее имя фигурировало в моем уголовном деле, — настойчиво прошу. — Я не хочу, чтобы об этом писали в желтых газетах.
— Содержание мирового соглашения, если мы о нем договоримся, конфедициально, и даже суд не будет его раскрывать. Но если мы не договоримся о мировой, то все судебные процессы в США открыты, — замечает отец.
Обреченно прикрываю глаза, чувствуя, как дрожат пальцы. Я не могу подвести Наташу. О ней и так какие только гадости не пишут. Она не виновата в том, что я псих и параноик.
— Значит, надо договориться о мировом соглашении, — твердо говорю.
На самого себя мне наплевать, а на Наташу — нет.
Отец и адвокат начинают вести переговоры с избитым мною Полом Кавински. Он безработный маргинал, который сам ранее был неоднократно пойман на кражах в магазинах. У него сотрясение мозга, перелом ребра, а также множество ссадин и гематом. Еще я выбил ему один зуб.
Пол Кавински с радостью соглашается на мировую. Еще бы, для него это же деньги с неба. Родители полностью оплачивают его лечение в больнице, а также выписывают ему чек на очень крупную сумму в качестве моральной компенсации.
Думаю, он даже рад, что с ним такое случилось. Кто б ему еще просто так подарил столько бабла?
В Гарварде меня тут же вызывают в ректорат, и туда я тоже иду с адвокатом. Выход под залог до суда дает мне право жить обычной жизнью, которой я жил раньше, в том числе учиться, но тут очень строго с дисциплиной даже за пределами территории университета.
— Нам пришло сообщение из полицейского участка, что вы были задержаны за драку, — грозно смотрит на меня поверх очков проректор по учебной работе.
Сейчас конец июня, я почти закрыл летнюю сессию, но остался один последний экзамен.
— Да, — честно отвечаю.
— Мы очень огорчены тем, что один из лучших учеников Гарварда так порочит имя университета.
— Позвольте вас поправить, — мягко начинает адвокат. — Мистер Самойлов заступился за честь девушки. Такой поступок, наоборот, хорошо характеризует его как вашего студента. Это означает, что в Гарварде учатся небезразличные люди, которые не могут закрыть глаза на несправедливость.
К тому же сам пострадавший признался, что был не прав, когда оскорбил девушку. Он не имеет претензий к мистеру Самойлову.
Я больше не принимаю участия в этом разговоре. Признаться честно, мне даже наплевать на то, что меня могут отчислить. И при другом раскладе меня бы действительно отчислили, если бы не одно очень важное «НО».
Формально в США нет коррупции.
