Между нами снова воцаряется оглушающая тишина, прерываемая только пиканьем аппаратов. В висках пульсируют его последние слова.
— Уходи, — глухо говорю.
— Натали…
— Уходи, — повторяю громче. — Уходи, Райан.
Он шумно выдыхает, несколько секунд просто смотрит на меня, а затем встает и действительно уходит.
Мое сердце не разрывается от боли, горло не сдавливают слезы. Просто я теперь думаю, а кто еще от меня уйдет. Райан первый, но не последний.
Через три дня после Джексона ко мне приезжает Леруа. В отличие от моего бывшего парня он звонил мне регулярно.
— Как твои дела? — садится у койки.
— А ты как думаешь?
Взгляд Антуана тоже перемещается к инвалидному креслу в углу палаты.
— Мне очень жаль, что с тобой это случилось.
— Мне тоже.
Вздыхает. Эти томные вздохи и выдохи гостей у моей койки нервируют уже не меньше пикающих аппаратов, к которым я по-прежнему подключена.
— Я пришел серьезно с тобой поговорить.
— Я слушаю.
— Мне очень жаль, что с тобой случилось такое несчастье, — повторяет.
— Тебя ждало очень большое будущее, Натали. Но в один миг все оборвалось, — замолкает.
Я смотрю ровно на белую стену перед собой, ожидая, что же он скажет дальше. Хотя я уже и так знаю. Условия моего контракта с Леруа пересматривались несколько раз и всегда — только в мою сторону. Но один пункт от первоначальной версии документа, выгодной Антуану, все-таки остался.
Пункт о том, что он может разорвать со мной контракт в одностороннем порядке, если из-за состояния своего здоровья я не смогу исполнять функции модели.
— Я вылечусь, Антуан, — обещаю. — Я встану на ноги.
По щекам уже побежали слезы, потому что я понимаю, что в эту самую секунду я теряю дело всей своей жизни. Я теряю то единственное, что умею. Я теряю свое призвание, я теряю себя.
— Я говорил с врачами, Натали. Ты не сможешь ходить.
Я не выдерживаю и громко всхлипываю, уткнувшись лицом в ладони. Леруа сейчас озвучил то, что боялись говорить вслух родители и медсестры, но о чем я сама догадывалась.
— Возможно, однажды медицина шагнет сильно вперед, и тебя поставят на ноги.
Но пока это невозможно, Натали. Мне очень жаль, детка, но я вынужден разорвать наш контракт. Прости меня.
Я продолжаю всхлипывать в ладони, отказываясь верить в услышанное.
Вдруг это сон? Вдруг я сейчас проснусь у себя дома в Малибу и начну собираться но новую съемку?
Стул издает скрип, и Антуан поднимается на ноги. Его губы касаются моей макушки.
— Ты была моей самой яркой звездочкой. Прощай.
