И как же разуму тяжело контролировать сердце, если оно продолжает тянуться к этой человеку.
Леша смелее целует мою щеку, затем скулу. От волнения дыхание становится тяжелым, а сердцебиение слишком громким.
— Пожалуйста, не надо, — слезно прошу его, но уже не отстраняюсь.
Алексей касается моих губ совсем невесомо.
— Наташа, я тебе уже говорил и скажу еще раз: я тебя люблю и никуда не уеду. Слышишь? Я приехал к тебе навсегда.
— Гарвард — это твоя мечта.
— Нет. Моя мечта — это ты.
Качаю головой, все еще отказываясь верить его словам.
— Ты не мог бросить Гарвард.
— Уже бросил.
Из лёгких вырывается шумный выдох. Леша аккуратно притягивает меня к себе и обнимает. Я опускаюсь лбом на его плечо и прикрываю глаза. В нос уже забрался его запах. Совсем не изменился за три года.
Алексей водит аккуратными движениями по моей голове, запускает пальцы в волосы.
— Леша, ты не понимаешь, — тихо говорю. — Это со мной навсегда. Даже если я когда-то и встану, то вряд ли смогу ходить, как здоровый человек.
Я буду или хромать, или с костылями, или меня нужно будет поддерживать.
— Я буду носить тебя на руках.
Он не понимает. Он вообще не понимает, насколько все серьезно со мной. Думает, пара операций — и я буду бегать.
— У меня перелом позвонка в поясничном отделе. Леша, это годы восстановления, и не факт, что получится.
Он недовольно вздыхает и отстраняется, чтобы видеть мое лицо.
— В чем ты пытаешься убедить меня, Наташа? В том, что я тебя не люблю? В том, что я не хочу с тобой быть? Ты в этом меня убеждаешь?
— Я не хочу снова к тебе привыкать, потому что отвыкать очень больно.
Вот я озвучиваю свой самый большой страх.
— Тебе больше никогда не придется от меня отвыкать. Наташа, тогда в «Музеоне» я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я думал, что расстаться будет правильно для нас обоих, но я ошибся. Больше я никуда от тебя не уйду. Никогда.
Леша снова привлекает меня в свои объятия, несколько раз целует волосы, а я осторожно обвиваю руками его спину.
Медленно-медленно, неуверенно.
— Расскажи мне, как ты жил, Лёша? — прошу, чуть дрогнувшим голосом.
Он молчит несколько секунд.
— Без тебя плохо, малыш, — едва слышно отвечает. — Без тебя очень-очень плохо. Даже к мозгоправу ходил, прикинь?
Я не могу удержаться от тихого смеха.
— Ты? У психолога? — не верю.
Леша сильнее меня сжимает и еще раз целует в макушку.
— Хуже. У психотерапевта. И даже антидепрессанты пил.
