Онлайн-библиотека книг
– Что ты такие ужасы говоришь? Она у милиции понятой была, потому все и знает! И нож тот своими глазами видела, и полюбовницу ту, когда она его убивать пришла! У Симы, у нее в двери, глазок специально проделан, чтобы видеть, что на лестнице творится, и она через тот глазок эту полюбовницу, почитай, каждый день видела, так что мои слова самые правильные, можешь не сомневаться! Так она ее прямо перед самым убийством видела, как та по лестнице шла, и нож у нее такой огромный прямо в руке! Так и видать, что сейчас непременно кого-нибудь убьет!
– Всегда она больше всех знает! – пробормотала себе под нос старуха в «Адидасе».
– А ты вообще иди, чайник ставь! – ехидно проговорила Никитична. – Вон, Федор Ипатьевич к тебе идет!
– Где? – обернулась та. – Где Федор Ипатьевич?
Тут же она поняла, что хитрая товарка поймала ее, и набросилась на ту с руганью и чуть ли не с кулаками.
На двери двадцать четвертой квартиры была наклеена бумажка с блеклой фиолетовой печатью. Леня без труда смог бы проникнуть внутрь и потом снова восстановить печать, но это не входило сейчас в его планы.
Поэтому Маркиз решительно подошел к двадцать второй квартире и нажал на кнопку звонка.
За дверью тотчас же послышалась какая-то возня, и низкий басовитый голос осведомился:
– Чего надо?
– Серафиму Петровну Оглоухову, – солидно проговорил Маркиз.
– Так это ж я, – басом отозвались из-за двери, – а кто такой будете и по какому конкретно вопросу?"
"– Капитан Кормушкин из второго следственного управления, – представился Леня, поднося к глазку отлично сработанное удостоверение, – по вопросу умышленного убийства, произошедшего в соседней с вами квартире.
Запоры брякнули, дверь приоткрылась на длину цепочки, из-за нее высунулась рука и схватила Ленино удостоверение.
