Потому как скажут, что я с кем надо своевременно не поделился… а насчет того, что ты мне какие-то деньги платил – так, во-первых, ничего такого никогда не было, во-вторых, платил ты мне совсем мало и, в-третьих, – ты мне не просто так платил, а чтобы я закрывал глаза на твои художества по части краж из товарных вагонов и скупки краденого. Так что, Федя, хоть ты мне и кум, то есть почти что родня, но в этом твоем семейном вопросе я тебе помочь ничем не могу. И если других вопросов у тебя не имеется, так я поеду по своим делам, потому как мне нужно бороться с разгулом преступности на вверенной территории до полного ее уничтожения.
Мотоцикл затарахтел, Кузьмич исчез в облаке пыли, а Федор остался один на один со своими проблемами.
К счастью, рассол сделал свое дело, похмелье отпустило, и к Федору вернулась способность соображать.
Сообразил он следующее: поскольку на кума рассчитывать не приходится, придется своими собственными силами попытаться найти беглую Верку и вернуть если не ее саму, то хотя бы украденные деньги.
Однако, чтобы ее найти, нужно непременно знать, куда она направилась…
Единственное, что могло ему помочь в этом вопросе, – Веркин паспорт, где был указан адрес ее регистрации.
Паспорт пропал, но за тот год, что Верка провела на полустанке, Федор неоднократно в этот паспорт заглядывал. Из чистого любопытства или по какой-то еще неясной причине.
Заглядывать-то заглядывал, да только память у него под действием физического труда на свежем воздухе и крепких алкогольных напитков заметно ухудшилась.
Федор уселся на крыльцо и стал мучительно вспоминать проклятый адрес.
Ну, для начала он точно помнил, что Верка жила в Санкт-Петербурге. Но Петербург – город большой, куда больше ближнего поселка городского типа и даже, может статься, больше райцентра, так что найти в нем Верку наверняка будет непросто.
Было в паспорте и название улицы, и даже номер дома и квартиры…
И тут у Федора случилось внезапное озарение: он отчетливо вспомнил эти несчастные номера! Дом был номер четырнадцать, а квартира девять.
Так точно он вспомнил эти цифры потому, что вместе они составляли чрезвычайно важное когда-то для Федора число. Давно, во времена его бурной молодости, четвертинка водки, иначе говоря «маленькая», стоила в магазине один рубль сорок девять копеек, и эта цена прочно впечаталась в память Федора навечно.
Однако нужно было еще вспомнить название улицы, потому что без него номера дома и квартиры немного стоили.
