– Приезжай сюда срочно!
Надежда Николаевна еще больше заволновалась. Впрочем, мамин голос звучал бодро и жизнерадостно, и тут же выяснилось, что повод у звонка был самый оптимистический.
– Приезжай срочно! – повторила мать. – У меня смородины столько выросло – кусты ломятся! Мне одной ее не собрать, а если сейчас не собрать – дрозды склюют! И малина в лесу поспела, Нина Александровна каждый день полные бидоны носит!
Услышав о полных бидонах малины, Надежда невольно вспомнила ночную сцену на далеком полустанке – женщину, рассыпавшую бидон с малиной и безуспешно пытающуюся собрать ягоды с насыпи, руку со шрамом.
И снова ту же руку, что трясла убитую Лидию.
Впрочем, это воспоминание было совершенно несвоевременно и неуместно. Надежда Николаевна почувствовала укол совести: матери далеко за семьдесят, а она ее уже почти две недели не навещала. Сейчас можно хотя бы под предлогом сбора урожая проведать ее, убедиться, что все в порядке.
– Мама, я обязательно приеду! – пообещала она. – Приеду завтра же!
– Правильно, ягоду соберем, а вечером сосед в город едет, он тебя захватит! – сообщила мать. – Сама и сваришь, а то у меня сахара столько нет…"
"Когда вечером Надежда сказала мужу, что собирается на день съездить к матери, тот ничуть не расстроился. К теще он относился с большим уважением и ради нее готов был и неделю пережить без жены. А тут всего-то один день.
Эта его готовность даже немного расстроила Надежду Николаевну.
В глубине души она надеялась, что муж будет уговаривать ее остаться или отложить поездку. Она бы, конечно, все равно поехала, но почувствовала бы свою необходимость.
На следующий день Надежда выехала рано утром семичасовым поездом, и уже в половине одиннадцатого автобус высадил ее в Лисине.
Мать хлопотала возле дома, мыла посуду. Дочери она, конечно, обрадовалась и тут же пристроила к делу.
Черной смородины собрали чуть ли не ведро и остатки красной, да еще крупного крыжовника три литра.
Крыжовник мать благородно взяла на себя – там нужно было отстригать хвостики и варить в общей сложности дня два.
Надежда встала рано, разморилась от дороги и свежего воздуха и после обеда прикорнула на диване. Мать разбудила ее через час.
– Надя, – сказала она с едва заметным смущением, – ты извини, что я тебя напрягаю, но кричали, что приехала автолавка.
