Ты сходи туда, купи уксуса, а то я не могу уйти, у меня варенье на огне стоит! И еще конфет прихвати, если будут такие синенькие, в полосатых фантиках…
Надежда не стала напоминать матери, что у той диабет, – если в ее возрасте еще сохранились какие-то желания, нужно их осуществлять. Она взяла кошелек и сумку и отправилась на дальний край деревни, где обычно останавливалась автолавка.
Там она купила уксус, конфеты и еще кое-какие мелочи и пошла обратно. Но на полпути к дому навстречу ей попался местный алкаш дядя Паша.
Дядя Паша был, конечно, не единственным деревенским алкашом, но, пожалуй, самым колоритным. Низенького роста, с непропорционально большой головой и оттопыренными розовыми ушами, он напоминал то ли сказочного гнома, то ли домового, то ли еще какого-то персонажа народных сказок. Вдобавок ко всему он носил обувь то ли сорок пятого, то ли сорок шестого размера, так что казалось, что он стоит на лыжах.
Дядя Паша выбрался из-за густых кустов сирени, заступил Надежде Николаевне дорогу и, воровато оглядываясь по сторонам, вполголоса проговорил:
– Николаевна, купи вещь!
– Здравствуй, дядя Паша! – вежливо ответила Надежда.
– Какую еще вещь?
– Хорошую вещь, Николаевна! – пробормотал алкаш и что-то достал из-за пазухи. – Хорошую вещь, Николаевна, дорогую! Глянь!
Дядя Паша, когда душа у него горела и этот пожар срочно требовалось залить чем-нибудь крепким (а такое случалось с ним очень часто), тащил из дома самые разные вещи и пытался продать их любому встречному за бесценок, лишь бы хватило на бутылку.
Бессовестные люди этим пользовались, люди же совестливые, к числу которых, несомненно, относилась и Надежда Николаевна, старались вернуть пропажу дяди-Пашиной жене Марье Никитичне.
Вот и сейчас Надежда с тем же намерением протянула руку:
– Ну-ка покажи, что у тебя там?
Дядя Паша доверчиво протянул ей открытую ладонь.
Надежда Николаевна думала, что увидит на этой ладони мельхиоровую чайную ложку, простенькое чайное ситечко, бабкину игольницу или другую случайно попавшую под руку мелкую хозяйственную вещь, чудом уцелевшую после его прежних запоев.
Однако вместо этих сомнительных ценностей она увидела в руке алкоголика красивые дамские часики с браслетом. Причем, если глаза не обманывали Надежду, и часики, и браслет были золотые.
– А ну-ка дай-ка мне посмотреть! – проговорила Надежда заинтересованно.
– Смотри, Николаевна! – позволил дядя Паша.
