Я даже не подозревала, что отчим умеет ей пользоваться!
В тишине своей чердачной комнаты я подхватила блокнот и забралась с ногами на кровать. Пока мысли в голове лихорадочно метались, руки порхали с карандашом над листом блокнота. Сначала кривые линии, к ним косые штрихи, грубые и ломаные линии, выдающие мою резкость. Ничего плавного и мягкого, только давление черного грифеля в белую бумагу, только жесткость и углы.
Как было бы проще, если бы рядом был папа! Два года назад, когда я потеряла его после тяжелой болезни, я рыдала, что осталась одна, так и не прожив с папой хотя бы до своего совершеннолетия.
Тогда мне казалось, что в восемнадцать я сразу стану взрослой и буду лучше разбираться в жизни.
Но вот сейчас, сижу взаперти на чердаке, черкаю карандашом в блокноте, и жую сопли, потому что такой беспомощной и беззащитной я не чувствовала себя даже два года назад, когда действительно осталась одна.
Меня очень пугали взрослые. Я не доверяла ни одному. Я их просто не знала! Как проще было бы мне, если всё мое общение осталось как и прежде только с Котом и Киром.
Пусть Кот в последнее время очень настойчив, а Кир постоянно невыносим, зато они не делают квест на каждом шагу, не угрожают моей жизни. Они мне понятны. Я их не боюсь.
А мужчины, как бы не пытались заручиться моим доверием, вызывали больше страх. Я не понимала, зачем вдруг вокруг моей персоны устроили столько шумихи. В последнее время, наверное, с момента появления мачехи, я привыкла быть незаметной. Сначала незаметной дочерью её мужа, потом незаметной и незаменимой приживалкой.
Сейчас, неожиданно став центральной фигурой между двух семей, которые по словам, дружили с моим отцом, я чувствовала себя окончательно потерянной и испуганной. Могла ли я кому-то доверять хотя бы наполовину?
Между семьями вражда. Это сказал отец Кота и подтвердил отчим. Этому я могу верить. Оба хотят оставить меня при себе. Зачем? Мне ни один не сказал, но Сергей упорно хочет изолировать меня от Андрея — чтобы я и дальше не узнала?
Но если я испугаюсь снова, не попытаюсь отстоять свои желания, то отчим с мачехой с радостью запихают меня в пансионат и забудут, как решенную проблему.
И что со мной станет?
Сейчас я пусть одна, но у меня есть колледж, дом, своя комната, мой Кот, и я не хочу их потерять, как когда-то потеряла свою комнату в этом доме, только потому, что новоявленный братец назло мне решил отобрать именно её.
Я уступила. И отказалась вселяться в спальню отца.
