В ужасе я сама вжимаюсь в Кота, смотрю, как сломленный Кир, скрывая слезы, уходит прочь. И я хочу окликнуть его, утешить, но знаю, что он не примет мою жалость. Что угодно, но не жалость.
Снова подступает темнота, я перестаю чувствовать объятия Кота, зато и братца больше не вижу, и это дает чувство ложного облегчения. Оглядываясь в поисках теплой куртки. Она где-то здесь, недалеко. Кот кинул ее в сторону…
Тьма раздвигается ровно настолько, чтобы я увидела, как мачеха, подбирает куртку и уносит… в спальню отца? Возвращает в комнату живущего теперь там отчима? Зачем?
Но когда Мари приоткрывает дверь, я охаю.
На постели мой папа, таким, как я запомнила его за долгие месяцы бессилия и болезни.
Я бегу к двери, надеясь успеть зайти до того, как Мари захлопнет её перед моим носом. Но мачеха не закрывает дверь, наоборот, оставляет открытой, чтобы я видела, какая она заботливая.
— Тебе холодно, дорогой? Озноб? Я укрою тебя. Вот так.
Мари тщательно укрывает папу моей курткой, мне даже кажется, что душит его.
Вся эта забота напускная, я вижу это по торжествующему лицу мачехи. Его выражение почти такое же, как у Андрея. Словно она устраняет помеху.
Устраняет. Моей курткой."
"— …Тебе могут навредить. Отравить… Много всяких ядов…
Я резко проснулась, не в состоянии унять бешено стучащее сердце. Какой кошмар! Как такое могло приснится? Ведь я же не думаю, что Мари могла?..
Отдышавшись, я откинулась на подушки, с ужасом осознавая, что Мари могла!
* * *Утром состояние осталось подавленным.
Я не велась на попытки Кота расшевелить меня, зато завидев Кира, бросилась ему в объятия и почти сразу разрыдалась, прижимаясь к нему плотнее.
Кого я хотела больше утешить? Его или себя?
Его, за то, что не смогла разделить боль во сне, что возможно ему предстоит узнать, что отец дважды убийца. Себя, за то, что возможно жила и доверяла людям, которые сделали меня сиротой, за то, что и мой отец мог оказаться убийцей. Но я гнала от себя эту мысль.
Кот надулся. Но обиженный Кот стал привычным спутником моей жизни, поэтому я выплакалась на плече Кира, приняла ободряющие слова и снова взяла за руку своего парня.
— Когда ты едешь к нотариусу? — серьезно спросил Кир, как только я окончательно успокоилась и перестала хлюпать носом.
— Не знаю, — пожала плечами.
— Кость, ускорь отца, пожалуйста. Я не знаю, насколько хватит терпения у моего. Но нам нужно знать, что угрожает Виталине.
— Я понял, — Кот крепче взял меня за руку и притянул к себе.
