Но обвинив Сергея в смерти жены, Кир и я основывались только на словах бабы Гали. Мы не дали право оправдаться Сергею. А вдруг ему есть что сказать? Вдруг за смертью его жены стояла ее мать? Ведь баба Галя не скрывала ненависти к отчиму, и привязанности к внуку.
Не ошиблась ли я, доверяя свое будущее ей в руки?
* * *Утром уставшая и замерзшая вернулась к Андрею.
— Где ты была? — он был рассержен, уже одет, готов к выходу, но дожидался меня.
— Ездила по делам.
— По каким? Куда?
Наверное, я бы предпочла не придумывать ложь для моего жениха, но Андрей схватил меня за запястье и пребольно сжал, не отпуская от себя ни на шаг.
— Я…
— Тебя не было у Бражникова. Я бы знал.
— Нет, я же говорила, что не вернусь к Сергею.
Андрей кивнул, но руку не отпустил. Перехватил мою сумку, встряхнул её и высыпал содержимое на пол.
— Зачем?.. Ты что?!
Все мои мелочи, помады, записки, мелочь, брелоки, ручки, карандаши, зеркальце и куча других важных вещей упали на пол и раскатились по прихожей.
— Зачем?! — закричала я, пытаясь вырваться и собрать дорогие моему сердцу вещи.
Но Андрей жестко пресек мои попытки, развернув и прижав к себе спиной, носком ботинка расшвыряв упавшие тетради с лекциями.
Я рыдала, не понимая этой жестокости, но он давил до конца.
— Где ты была?
— Я… ходила на кладбище… к маме и папе, — ложь сорвалась легко, словно я действительно вернулась оттуда.
— Всю ночь? — недоверчиво переспросил Андрей.
— Да… Нет… Не помню. Я расстроилась и просто бродила. Ночевала на вокзале.
Только тогда он брезгливо обнюхал меня и оттолкнул.
— Иди в мою спальню, раздевайся и в душ. Я поднимусь через минуту.
Слёзы застряли в горле. Он хочет близости сейчас? Когда я вымотана бессонной ночью? Когда он довел меня до слез? Сейчас?
— Я н-не хочу…
— Тебя никто не спрашивает, — лязгнул зубами Андрей, так что я вздрогнула.
Но ждать меня из душа он не стал. Я вздрогнула, когда он раздвинул створки и зашел внутрь. Прикрыла руками грудь, но его она не интересовала. Андрей развернул и нагнул меня, удерживая в этой унизительной позе за шею.
— Пожалуйста, не надо… Я больше не буду…
Но он не слушал ни мольбы, ни слёзы, стараясь этой близостью причинить как можно больше боли.
— Ты никогда не посмеешь врать мне! Повтори.
— Никогда! Обещаю… Отпусти, пожалуйста!
Но Андрей еще долго измывался надо мной, пока я не закричала, не в силах терпеть боль. Тогда он оставил меня и вышел. Я обессиленно сползла вниз, трясясь от безмолвных рыданий.
