Вторая рука плохо меня слушалась, боль резко усилилась. Не обращая на неё внимания, я закусила губу и продолжала идти к цели, больше всего боясь опоздать.
Упирая балки в выступы досок на крыльце и подпирая ими ручку двери, я видела, как на бинтах проступает кровь. Меня трясло от слабости и адреналина. Я успела! Только установила последнюю железку, как ручка задёргалась. Крёстный тщетно пытался открыть дверь с другой стороны.
Пошатываясь, я двинулась к воротам. И очень надеялась, что водители не примут меня за пьяную и всё-таки остановятся.
Но мне не повезло, у дома оказалось два выхода. Я уже открыла тяжёлую задвижку и тянула калитку на себя. И даже слышала спасительный шум приближающейся машины, когда крёстный налетел на меня и сбил с ног. Рухнув на землю, я ударилась раненной рукой о камень, задохнулась от нестерпимой боли и потеряла сознание.
Когда я пришла в себя, первым делом попробовала пошевелиться, с ужасом ожидая ощутить на руках и ногах бинты, привязывающие меня к кровати. Но руки свободно двигались, я облегчённо вздохнула и попыталась сесть.
Переждала головокружение, огляделась и поняла, что рано обрадовалась."
"К моей ноге наручником была пристёгнута железная цепь. А другим концом таким же наручником она крепилась к батарее. Я слезла с кровати и проверила свои возможности. Цепь была достаточно длинной и позволяла не только двигаться по всей комнате, но и заходить в ванную, соединённую с этой спальней. Вот только дверь в ванную теперь невозможно было закрыть.
***
Прошло ещё два дня.
Крёстный почти не заходил в мою комнату и не разговаривал со мной. Молча ставил на стол тарелку с едой и удалялся. Поскольку мне уже не надо было скрываться, я старалась много двигаться, чтобы быстрее вернуть силы. Принимая душ, торопилась, и больше всего боялась, что он зайдёт в ванную. На бинтах теперь всё время была кровь — почти затянувшаяся рана снова открылась и постоянно болела. Крёстный больше не колол мне обезболивающее, и я терпела, кусая пальцы, но даже на секунду не задумывалась просить его о помощи.
Если я правильно поняла, приближался день, когда мы должны будем уехать. И возможно уже этой ночью он снова введёт мне снотворное. Мне хотелось кричать от отчаяния и беспомощности. А потом я испугалась, что лекарство может быть в еде или воде, и решила голодать и пить воду только из крана. Хотя прекрасно понимала, что это меня не спасёт.
Теперь моей единственной надеждой был Архипов. Я совершенно не представляла, что происходит на воле.
