Затем разворачивает, сажая сверху лицом к себе. Приподнимает мои бедра и опускает на себя, так медленно, чтобы я прочувствовала каждый миллиметр его длины. И я чувствую. Не отрываясь, смотрю в наполненные похотью и нежностью глаза, тянусь к губам. И получаю чувственный поцелуй, глубокий и страстный. Илья придерживает меня и помогает двигаться в воде, приподнимая и опуская. А наши раскрытые рты не отрываются друг от друга. Ласкаясь языками, сталкиваясь зубами, прикусывая губы друг друга.
В этот раз первым финиширует Илья.
Его пальцы с силой вцепляются в мои бедра. Шея напрягается, изо рта рвется полурык-полустон. Жадно наблюдаю за его наслаждением, заводясь еще больше. Это слишком красивое зрелище — мощный мужчина на пике своего удовольствия. Особенно, когда ты — причина этого всего. Так сладко чувствовать себя настолько желанной. До трепета в его глазах и подрагивающих от вожделения рук."
"Лежу на груди Ильи, пережидая, пока он справится с дыханием. А потом он прямо со мной поднимается, выходит из ванны и закутывает меня в полотенце.
Относит на кровать и доводит до очередного фантастического освобождения ртом. Какое-то время мы отдыхаем в сладкой неге, лениво лаская друг друга. Но скоро его прикосновения опять становятся настойчивыми. Его жажда до конца не удовлетворена. И снова все повторяется. Хотя в этот раз я больше принимаю, чем дарю. Мне уже много, мое тело сыто и заласканно до краев.
Дальше мы отдыхаем, вновь посещаем ванную, только теперь уже ограничиваемся душем. И Илья отвозит меня к дому Ромки.
Прошу остановиться подальше. Не хочу, чтобы нас случайно увидели из окна. Морщусь от этой конспирации и сама уговариваю себя, что это всего на пару дней. Совсем скоро я наберусь смелости и признаюсь Роме. Приму его презрительный взгляд, злые слова, что наверняка будут. И даже возражать не стану. Это будет моей расплатой. За счастье, которое испытываю сейчас.
Илья останавливается за один двор от нужного. Тянет меня на себя и крепко обнимает. Чувствую, как не хочет меня отпускать.
Целует жарко, жадно: губы, лицо, шею, ключицы. Словно клейма ставит, чтобы все видели, я — его. При этом в близости он очень осторожен, не оставляет на открытых местах видимых следов. Зарывается пальцами в мои волосы, прижимает мое лицо к своему, ласкается кожа к коже и просит хрипло:
— Не рассказывай Ромке о нас сама, слышишь? Я должен обязательно присутствовать. Он может слишком сильно отреагировать и обидеть тебя. А лучше вообще сам с ним поговорю.
