Мое искушение

Мы должны понимать, с чем придется иметь дело.

Как бы я ни хотел оградить Яну, она тоже имеет право быть в курсе. Все это напрямую ее касается. Скорее всего, с ее родителями следаки рано или поздно поговорят. Глушу неожиданно возникшую мысль, что отец Яны, узнав новости, отменит свадьбу и запретит дочери общаться с Ромкой. Нет в этом ничего для меня хорошего. Во-первых, потому что на меня, как на брата жениха, тоже распространится этот запрет. А во-вторых, уже понял, что Яна не из тех, кто будет послушно выполнять чужие указания.

Даже собственных родителей.

Мне хватило нескольких дней знакомства с моим наваждением, чтобы понять, насколько оно упрямое и своевольное. Но, как оказалось, мне очень нравятся в женщинах эти качества. Особенно, если сочетаются со способностью в нужное время проявить мягкость и податливость. А Яна это умеет, да. Почувствовал уже, когда держал ее в руках. Тут же накрывает воспоминаниями, обдавая тело горячей волной. Очень вовремя! Мне как раз надо возвращаться в комнату к трем растерянным женщинам и как-то их успокаивать.

А тут впору сначала идти и принимать очередной холодный душ. Закалюсь здесь походу. Хоть какой-то во всем этом плюс.

Даю себе несколько минут и захожу в гостиную. Изучаю диспозицию. Женщины сидят там же, где и раньше, и старательно не смотрят друг на друга. Тетя Оля промакивает платком глаза и всхлипывает. Мать держит ее за руку и хмурится. Яна опустила взгляд на сцепленные руки. Вся поза сквозит напряжением. Она как натянутая струна. Быстро подхожу ближе, опять становясь за спинкой кресла.

И снова опускаю теперь уже обе руки на хрупкие плечи. Не могу удержаться. Чувствую, что ей сейчас необходима поддержка.  И не способен проигнорировать эту потребность.

Осторожно поглаживаю напряженные плечи. А взглядом нахожу мать с сестрой и говорю уверенно, пусть даже сам этой уверенности не испытываю:

— Так, отставить панику и любые подозрения, пока не услышим версию самого Ромки. Мой брат не продажное чмо. И все, что тут наговорил адвокат, лишь версии следаков, привыкших во всех видеть самые гнилые качества.

Вот их домыслам нужно будет что-то существенное противопоставить. А если мы раскиснем и начнем сомневаться, нас легко сломают.

Пару секунд тетя Оля смотрит на меня растерянно, потом резко кивает:

— Илюшенька, ты, как всегда, прав. Мы не станем сомневаться в Ромочке. Мой мальчик не подлый обманщик. Яночка, ты же веришь ему… в него? — заканчивает уже не так воинственно и снова всхлипывает.