Моё любимое чудовище

Это же надо! Эдуард Львович! Рыжий как ее котяра Малимон, он был поразительно неуклюж и сняв туфли, постоянно поджимал палец, на котором предательски подсвечивала дырка. Он прошествовал в комнату и присел за стол, накрытый кружевной скатеркой.

— Виноградова София Валерьевна? — Уточнил он и открыл папочку.

Сонька кивнула и присела напротив, стараясь не пропустить ничего из его чудного облика.

— Вы проживаете одна? — Его неокрепший голос сорвался на фальцет и он безбожно покраснел вплоть до кончиков ушей.

Тут открылась дверь, ведущая в кухню и в комнату вошла Кикимора.

— Здрасти. — Протянула она. — Кто таков будите? Зачем пожаловали? Может чаю выпьете с пряниками?

— Добрый день. — Эдуард Львович заерзал на стуле и еще глубже подсунул под него ногу с дырявым носком. — Я из милиции, по поводу убийства Аграфены Захаровны. А вы кто?

— Это моя сестра. — Встряла Сонька, пока Кикимора не ляпнула ничего про болото и Бабая. — Виноградова Екатерина. Приехала погостить.

— Ага, ага, — закивала Кикимора, — погостить.

— Не откажусь. — Рыжий следователь застеснялся и снова покраснел. — Мне вас тоже нужно опросить.

— Сейчас, чаю принесу и опросишь. — Кикимора крутнулась на пятках и исчезла за дверью.

— Какая…своеобразная у вас сестра, София Валерьевна…

— Да не то слово… — Сонька ни минуты не сомневалась в ее своеобразности.

— Скажите, вы ничего подозрительного не слышали и не видели ночью? — Серьезно спросил следователь и одно его ухо дернулось. — Может заметили что-то странное?

Сонька подумала, что если она расскажет ему сколько странного она увидела за эти несколько дней, он примет ее за невменяемую и отрицательно покачала головой.

— Нет. Ничего.

— Во сколько вы лягли спать?

— Часов в десять где-то.

— И совсем ничего не слышали? — Допытывался парень.

— Говорю же вам — ничего.

В комнату с подносом, на котором стояли чайные принадлежности и ваза с пряниками, важно зашла Кикимора. Она поставила его на стол и разлив по кружкам чай, подперла кулачком голову, уставившись своими глазами-бусинами на Эдуарда Львовича.

— Эдуард Львович. — Отозвался он и снова покраснел. — Спасибо.

Сонька на минуту задумалась откуда Кикимора взяла пряники, но догадка пришла сама собой — из безразмерного узелка, который она притащила с собой. Что еще хранилось в его тайных глубинах, оставалось только догадываться.

— А вы, Екатерина… — Он замялся.