Мое падение

Она такая тугая, горячая, тесная. Медленно выхожу из нее, чувствую каждый миллиметр ее лона. И так же медленно вхожу. И еще раз, еще, постепенно наращивая темп. Да! Как же в ней хорошо! Смотрю на ее приоткрытые губы, на капельки пота на ее висках, и понимаю, что ни хрена не успею насладиться ею за эту ночь. Мне будет этого мало. Я уже точно знаю, что захочу ее еще раз. Сколько раз мне надо трахнуть эту сучку, чтобы выкинуть ее из головы? Мой шаткий контроль начисто срывает. Сжимаю ее бедра, грубо и жестко насаживая на себя.

Комод ходит ходуном, с грохотом бьется о стену. Хватаю ее за шею, тяну на себя, впиваюсь в красные искусанные губы. Ловлю, пожираю ее стоны, крики, забирая их себе. Переключаюсь на нежную шею, слизываю капельки пота, не прекращая вдалбливаться в нее.

КсенияПринимаю его полностью, подаюсь вперед. Смотрю в его лицо, и не вижу никаких масок. Вот он настоящий! Настоящий, со мной. Дикий, неистовый, страстный, безумный зверь, который рвет меня на части. А я хочу больше, еще, сильнее. Растягивает меня изнутри, громко, утробно дышит.

Я вижу, как изменяется его лицо в минуты наслаждения, и готова кончить только лишь от этого вида. Он спрашивал, что я с ним делаю? А мне в данный момент хочется кричать во все горло, задавая тот же самый вопрос. То, что между нами происходит, это уже не секс. Это нечто другое, неподдающееся никакому объяснению.

Дан целует мою шею, слизывая с нее капельки пота. Обжигает частым, горячим дыханием. До боли впивается в мои бедра, толкая к себе безумными, грубыми толчками.

Еще чуть-чуть и я повторю свое падение в сладкую бездну безумия. Чувствую, как напрягаются его идеальные, покрытые бусинками пота мышцы, лицо бледнеет, он сводит брови. И ничего сексуальнее я в жизни не видела. Дан ускоряет темп. Слишком быстро для меня. Неистово кричу, срываю горло, из глаз брызжут слезы от переполняющих меня нереальных эмоций. Я уже бьюсь в агонии от нарастающей второй волны крышесносного оргазма. Кричу его имя. Сокращаюсь. Замираю в немом крике. Кончаю. Долго. Не могу остановить судороги, сотрясающего меня экстаза. Мне кажется, я на мгновение умерла и возродилась снова.

— Да, Дюймивочка. Да, вот так, моя хорошая. Умница, — осипшим голосом говорит он, замирает, немного вздрагивает, и с рычанием изливается во мне горячей волной. Смотрю в его глаза и вижу там, на дне, себя. В груди что-то взрывается, сжигая все мои внутренности. И этот пожар пугает меня. Потому что это такое неизведанное и непонятное для меня чувство.