Мое падение

Не хочу, чтобы этот день кончался, хочу остановить мгновение и остаться в нем навсегда. Хочу день сурка. Но завтра понедельник, нам на работу. Он опять наденет маску и перестанет меня замечать?

— Дан, а что будет завтра? — не выдерживаю, задаю волнующий меня вопрос, и боюсь услышать ответ.

— Может, я тебя удивлю. Но завтра будет понедельник, — усмехается он, мне в грудь, продолжая ее ласкать.

— Нет, ты не понял. Что будет завтра с нами?

— А какая разница, что будет завтра? У нас есть сегодня. И давай насладимся им в полной мере.

Жить сегодня и сейчас.

— Значит, завтра утром ты опять наденешь маску босса, и на мое «доброе утро», будешь лишь кивать, раздавать приказы, не обращая на меня внимание? — Дан отрывается от игры с моей грудью, смотрит мне в глаза. И я не знаю, что значит его взгляд.

— Да, Дюймовочка, завтра все так и будет. Все как всегда, — не могу скрыть разочарования, обиды. Отворачиваюсь. Дан хватает меня за подбородок, с силой поворачивает к себе. — Но, возможно, я отымею свою секретаршу на рабочем столе, или трахну ее в обеденный перерыв на кухне, после того как она сведет меня с ума своим непристойным нарядом, неприличными фото, — подмигивает мне.

А на счет масок…,- немного задумывается. — Никогда не показывай людям своих настоящих эмоций. Лучше носи нужные тебе маски. Если люди увидят твои истинные эмоции, они непременно этим воспользуются. А если они видят маску, игра идет по твоим правилам.

— На твоем лице постоянная маска. Твоя жизнь — игра. Какой же ты настоящий? — спрашиваю я, уже не понимая, что происходит.

Может мне только показалась что сегодня он настоящий, а на самом деле, это созданная им иллюзия? — Дан молчит, продолжает удерживать мое лицо, смотрит в глаза, хочет что-то сказать. Но его отвлекает звук приближающейся машины. Дан скатывается с меня, внимательно смотрит на машину, которая уже близко."

"— Оденься! — холодным тоном командует он. Я не спорю, быстро натягиваю верх бикини. Надеваю сверху платье. В нескольких метров от нас, возле берега, тормозит черная мазда.

Из нее грохочет громкая музыка. Из машины выходят трое парней, лет по девятнадцать-двадцать, не больше. По виду они не совсем вменяемые, громко ржут, бурно о чем-то беседуют, вставляя после каждого слова мат. Прямо в одежде ныряют в воду. Дан не сводит с них глаз, бросает быстрый мимолетный взгляд на меня.

— Давай уедем отсюда, — прошу я.

— Да, конечно. Собирайся, — я начинаю поспешно собираться. Дан сворачивает плед.