Мое падение

Запредельная страсть, казалось, от нее тяжело дышать, и воздух вокруг был тягучим, густым. Но зачем мне нужно дыхание, когда он заставляет дышать им, повторяя, что по-другому никак?

А потом он сам отвез меня в аэропорт. Я была почти в бессознательном состоянии, истерзанная его лаской, с припухшими губами и воспаленной кожей. Он долго не выпускал меня из машины, прощаясь поцелуями, заглядывая в глаза. Прощаясь угрозами и приказами вернуться в срок, и не днем позже. А я улыбалась как наивная и счастливая дурочка, соглашаясь с ним.

И с такой же глупой улыбкой садилась в самолет, думая о том, что неделя без него это действительно много. БОЖЕ, Я ПРОПАЛА! Вот какая ты, ЛЮБОВЬ!

Дома у родителей я пробыла ровно четыре дня. Я не выдержала недели без него. Это действительно чертовски много. Особенно, когда Дан звонил мне каждую ночь, не давая уснуть, рассказывая, как мало кислорода вокруг него осталось, заставляя признаваться меня в том, что я сама дико скучаю, описывая в красках, что он сделает со мной по приезду.

Играя со мной, приказывая касаться себя, ласкать грудь, и так же больно щипать, спускаться ниже, растирать влагу между складочек, массируя клитор, тихо стонать ему в трубку, и рассыпаться в оргазме. А после, со счастливой улыбкой выслушивать его ругательства, и обещания разорвать на части. Я хотела прислать ему фото, но он запретил, сказав, что если я пришлю ему себя и свои части тела, он тут же прилетит за мной. И мне все это безумно нравилось, еще никогда я не была настолько, счастлива с мужчиной. Пусть он не признавался мне в любви, но он делал это другими словами, которые звучали сильнее и красноречивее, чем слово «люблю».

Через четыре дня я собрала чемоданы, спустилась вниз к маме и оповестила ее о том, что улетаю назад. Мама все понимала по моей улыбке после телефонного звонка или сообщения от него.

Но, прежде чем отпустить меня к нему, она усадила меня рядом с собой, долго смотрела в глаза, считав с них всю информацию и все-таки задав вопрос.

— И кто он? — с улыбкой спрашивает она.

А я не смею ей врать или хитрить, что я не понимаю. Это моя мама, которой можно рассказать все.

— Мам, мамочка, я влюбилась. Безумно влюбилась, — кладу голову ей на колени, чтобы она меня, как в детстве, погладила по голове, перебирая мои волосы.

— Ты уверена, дорогая? — тихо спрашивает она. — Алексея ты тоже, кажется, любила. И что из этого вышло?

— Нет, мама, это другое. Это небо и земля. Алексея я не любила. Я поняла это с ним.