Мое падение

Грудь не того размера, глаза не того цвета. Все не то! Да что со мной такое?! Что за хрень происходит?

Хватаю блондинку за платье, рывком вниз оголяю грудь. Смотрю в ее замутненные от желания глаза, сжимаю грудь, пощипываю соски, слышу ее стоны. И, сука, не чувствую ничего. Ровным счетом ничего. Все это я делаю скорее на автомате. Как по отлаженному механизму. Стоны у нее не те, не сладкие, вообще никакие, хочется отвернуться от нее и не смотреть больше. Что я и делаю. Закрываю глаза, с силой надавливаю на ее плечи, вынуждая опуститься на колени.

Ей не нужно ничего объяснять. Шлюшка знает свое дело. Смеется. Ремень на моих брюках расстегивает.

— Кто-то хочет пошалить, — усмехается она, освобождая мой член. А мне хочется заткнуть ее немедленно. Воротит от ее приторного голоса. Надавливаю рукой на ее затылок, толкаю к себе. Пытаюсь сосредоточиться на процессе. Цепляюсь мертвой хваткой в ее волосы, вынуждая принять меня всего, толкаюсь глубже в ее рот. Лишаю блондинку дыхания. Она пытается отстраниться, глотнуть воздуха.

Позволяю ей это сделать лишь на секунду. Опять тяну к себе за волосы, вынуждая быстрее двигать головой. Она профессионалка в этой сфере. Отрабатывает хорошо. Настолько хорошо, что у меня даже появляется желание. Член каменеет. Хочется немедленной разрядки. Открываю глаза, смотрю, как ее пухлый рот заглатывает мой член. Приходят минуты, и ничего! От ее вида желание пропадает. Опять закрываю глаза, пытаюсь сосредоточиться. В голове возникает образ Дюймовочки. Представляю ее на месте блондинки. Представляю ее губы, ее волосы в моих руках. Оргазм нарастает с неимоверной силой. Наступает долгожданная разрядка. Не даю блондинке отстраниться, с силой удерживая за волосы, заставляю проглотить все до последней капли. И она глотает, давится, но глотает. И я начинаю ненавидеть Дюймовочку за то, что въелась мне в мозги настолько, что я теперь не могу кончить без ее образа в голове.

Блондинка призывно облизывает губы, поднимается с колен.

Быстро натягиваю штаны, застегиваю ремень.

— Спасибо, детка. У тебя прелестный ротик. А теперь можешь быть свободна, — кидаю я, смотря в ее глаза. И вижу в них перемену. От замутненной страсти не остается и следа. Вот он самый сладкий момент во всем этом процессе. Она начинает чувствовать себя использованной, грязной шлюхой. На минуту теряется, растерянно моргает. Ее глаза наполняются гневом.

— Что? — все-таки задает вопрос, но все уже прекрасно понимает.