– Расскажи ему, – продолжал Бэзил, – что мы с тобой были на задворках пересыльной станции, там, где подвалы. Спустились по лесенке вниз, где заколоченная задняя дверь мастерской Дориша, сапожника.
– Да, мы спустились, сэр, – подтвердил Мелкий.
– Расскажи, что у нас с тобой был разговор тет-а-тет по причине того, что ты решил зажать себе лично полфунта от того толстосума в вишневом цилиндре.
– Да. Так и есть, сэр. Решил зажать. – Мелкий потер синяк, сине-фиолетовую ссадину обвившую его правый глаз неровным колечком.
– Расскажи, что было потом.
– Да, потом… Это когда мы услышали детский плач и спрятались?
– Да, – кивнул Бэзил. – Вы ведь знаете, доктор: дети и их плач никогда к добру не приводят. Вот мы и спрятались.
– Не приводят, да, – поддакнул Мелкий. – Спрятались.
– Когда мы услышали плач, то высунули головы, ожидая увидеть какую-нибудь матрону с коляской, ну или выброшенного в мусор ребенка, ну, как это и бывает в Саквояжне. – Бэзил вдруг перешел на серьезный тон – прекратил играть в слепого.
– Ну, вы знаете, доктор… Но увидели, как какой-то непримечательный типчик в котелке, обвязанный шарфом по самые глаза волочит здоровенный кофр. Плач раздавался оттуда. Мы решили, что младенец там, заперт. Ну… в каком-то смысле так оно и было. Типчик вел себя странно. Было видно, что он прячется, пытается вести себя скрытно. Понимаете, он всячески хотел приглушить визг из кофра… Приговаривал: «Тише, молю тебя, тише». Оглядывался по сторонам – не приведи, кто-то услышит. Мы решили, что он украл где-то ребенка.
Чтобы продать его или… не знаю, съесть. Вообще без понятия, зачем еще нужны дети. Но кофр этот дергался, словно заведенный, как бешеный дергался – из стороны в сторону. А тот типчик пытался его удержать, хоть и было видно, что ему это не по силам. В какой-то момент кофр вырвался из его рук и рухнул на землю. От удара защелки открылись, и наружу вывалилась, разворачиваясь, как какой-то конверт, эта тварь… эта бесформенная тварь. Я сперва даже не понял, что это было – думал, мне мерещится.
Но когда тварь полностью развернулась, мы поняли, что это бабочка. Вы ведь знаете о бабочках, доктор? Ну, крылатые прелестницы, которые садятся на цветочки в миленьких городках на миленькие клумбы. Вот только эта тварь явно была не из таких мест. Те клумбы, на какие она садилась бы, должны были бы, без сомнения, регулярно поливаться смолой и кровью.
– И что тварь сделала, когда выбралась из кофра и развернулась? – спросил доктор.
– Напала на того типчика.
