Моё пост-имаго

Его мечта привезти в Габен Черного Мотылька так и не осуществилась.

Буквально на следующий день после похорон семафорной почтой пришло то самое письмо, что мы вам показали, а три дня назад я узнал из газет, что профессор Руффус был убит в поезде «Дурбурд» по прибытии в Габен. Сказать, что я был поражен этим известием, значит ничего не сказать. Эти две смерти, одна за другой…

Вот, собственно, и все. Теперь вы знаете, что для меня Черный Мотылек и кем для меня были оба профессора. И понимаете, почему я так отреагировал, когда услышал от вас подтверждение того, что Черный Мотылек, тот, кто жил в моих мыслях многие годы, сейчас здесь, в городе.

И как я обеспокоен тем, что он в этом ужасном месте, где любой может ему навредить, где любой может стать его жертвой. А этот воздух… пропитанный чадом, мерзкий габенский воздух! Это была бы величайшая из потерь – затратить столько усилий, столько жизней отдать, чтобы по прибытии он погиб от фабричного смога. Что ж, вот вы все и узнали. Больше мне добавить нечего. И я надеюсь, это хоть как-то поможет несчастному мистеру Келпи…

…Сэр Крамароу закончил говорить и отвернулся. Джаспер сидел молча, почти не шевелясь. Сэр Крамароу показался ему человеком невероятной доброты и щедрости. Прямолинейным и честным, искренним до невозможного. Он понравился мальчику, и ему очень захотелось, чтобы сэр Крамароу все-таки обрел свое счастье, достиг исполнения заветной мечты – представил на выставке Черного Мотылька.

Что касается доктора Доу, то его вниманием владел в основном мистер Пиммз.

Доктор отметил, с каким воодушевлением тот слушает, судя по всему, уже не впервые эту историю, с каким обожанием он глядит на сэра Крамароу. Доктор Доу не был знаком с профессором Гиблингом и ничего не мог бы сказать о заразности его страсти, но страсть самого сэра Крамароу походила на лихорадку: она завладела его помощником так крепко, что он временами забывал дышать, слушая о детстве своего работодателя, – с неподдельной горечью он воспринимал его тяготы, с ужасом – провалы. Что ж, магнетизм сэра Крамароу действительно был весьма силен, этого не отнять.

Сам почтенный джентльмен показался доктору, как и его племяннику, искренним и обаятельным. А еще невероятно глупым, поскольку, в понимании Натаниэля Доу, лишь глупцы болеют отвратительной хронической болезнью – романтикой. Этот человек был рабом своей мечты, и мечта с самого детства задурила ему голову.