Моё пост-имаго

При этих словах улыбка слезла с губ злобного сержанта Гоббина. Он до последнего рассчитывал, что устоявшаяся за годы процедура не даст сбой. Обычно те, кто сюда попадал, выходили наружу только через заднюю дверь, закованные в кандалы. Да и то идти им было всего пару футов к тюремному фургону, после чего они отправлялись прямиком в квартал Хайд.

- Парни проделали большую работу! Отыскали убийцу…- начал он.

- Им придется поискать кого-нибудь другого,- сухо проговорил доктор."

"Сержант Гоббин приподнялся на своем стуле и хрустнул крепко сжатыми кулаками.

Он устремил на Натаниэля Доу яростный взгляд и уже собирался ответить по всей форме и существу этому чистоплюйному скользкому докторишке, но тут его грубо прервали:

- Стоять! Вы арестованы!- шипящий и хрустящий механический голос заполнил собой весь первый этаж Дома-с-синей-крышей.- Гражданин, вы совершили противозаконное действие! Именем полиции Габена! Стоять! Вы арестованы!

Орал один из полицейских – громила двинулся в направлении стойки, вел он себя при этом исключительно странно, если не сказать безумно.

Вся верхняя половина его тела с металлическим скрежетом раскачивалась взад-вперед, а вытянутые руки хаотично болтались из стороны в сторону, описывая круги, словно лопасти пропеллера.

- Проклятье!- в ярости закричал сержант Гоббин.- Шарки снова сломался!

Шарки был констеблем-автоматоном. На первый взгляд его можно было принять за обычного полицейского: темно-синяя форма, высокий черный шлем с кокардой, дубинка на поясе. Но вблизи все сразу становилось ясно: глаза у Шарки были лампами (сейчас горела лишь одна из них), а рот, все исторгающий свои угрозы, походил на раструб-воронку клаксона.

Но даже если не обращать внимания на ржавое лицо, лишь отдаленно походящее на человеческое, нельзя было не заметить, что форма его давно устарела, как и он сам. Так, к примеру, на мундире старого образца были два ряда гербовых пуговиц вместо одного.

«Латунный полицейский на службе закона!» – под таким гордым лозунгом механическое пополнение персонала должно было стать новой вехой в защите правопорядка, но, как и все в Габене, стало лишь очередным разочарованием.

Когда-то, чуть ли не полвека назад, около трех дюжин латунных констеблей служили в Тремпл-Толл, подчиняясь своим человеческим коллегам – их использовали для оповещения, поддержки, связи и конвоя, но всего за несколько лет они безнадежно устарели, а заменить на новые их никто не удосужился. Теперь латунных констеблей на улицах города больше не осталось.