Моё пост-имаго

Мистер Блохх несколько помедлил с ответом:

- У меня есть человек на эту роль.

- У вас всегда есть какой-нибудь человек на какую-нибудь роль,- прокомментировал мистер Граймль.

Мистер Блохх ничего на это не ответил. Он снова поглядел на свои часы и, улучив момент, вдруг нажал на небольшую кнопку, останавливающую ход стрелок. И в этот миг с аэробакенов и столбов на площади завыла штормовая тревога. Движение на проезжей части на мгновение как по команде остановилось, пешеходы застыли, подняли головы и, не сговариваясь, нахмурились, но уже в следующую секунду все вернулось на круги своя, лишь туман поднялся еще на пару дюймов, но теперь это был уже не просто туман – это был предвестник скорого шквала.

Второго за одну только эту неделю.

- Как вы это делаете, хотел бы я знать?- спросил частный сыщик, но вместо ответа мистер Блохх сказал:

- Все произойдет сегодня. Будьте готовы, Граймль. Фиш сделает свою часть, вы должны выполнить свою. Не подведите меня."

"После чего встал и, не прощаясь, двинулся к мостовой.

Мистер Граймль покачал головой, сложил газету и отправился обратно, в сторону своей крошечной конторки возле редакции газеты «Сплетня».

Мистер Блохх тем временем замер на бордюре, поднял вверх правую руку и принялся раз за разом, словно сигнализируя кому-то, распрямлять пальцы: «пять… пять-четыре… два… четыре… один… три… пять… один… один…». После чего он как ни в чем не бывало опустил руку, дождался, когда из потока экипажей отделится небольшой черный «Трудс» и подкатит к нему.

Боковой фонарь на экипаже пару раз мигнул, дверь открылась, и мистер Блохх забрался внутрь.

Как только он оказался в экипаже, «Трудс» тронулся и покатил в сторону улицы Бремроук.

- Я вижу, вы чем-то сильно возмущены, мадам,- сказал мистер Блохх, пряча часы в жилетный кармашек.

На сидении напротив застыла холодная статуя в темно-синем, почти черном, с душащим горло воротником платье и пальто ему в тон. На голове ее была шляпка с перьями и торчащими кверху двумя острыми шляпными булавками.

Бледное лицо со впалыми щеками и тонкими губами этой женщины являло собой саму суть строгости, и мистер Блохх, как бы парадоксально это ни было, ощутил, что его сейчас начнут воспитывать, хуже того – наказывать за что-то.

- У меня есть право быть возмущенной, мистер Блохх,- сказала женщина сухим ломким голосом.- Я наняла вас, чтобы вы разрешили мое затруднение, но, насколько я поняла, вы слишком заняты другими делами.

Мистер Блохх улыбнулся под своим шарфом.