Моё пост-имаго

И пусть он был очень бледен, а черные мешки под глазами делали его похожим на перебравший виски труп клоуна, выглядел он при этом весьма бодро и решительно.

Для засады выбрали оканчивающийся тупиком глухой переулок неподалеку от пожарной станции. Окна сюда не выходили, а пара дверей была давно заколочена. В переулке громоздились горы из гнилых ящиков, старых бочек, клубов полуистлевшей пеньковой веревки и тому подобный мусор. Помимо прочего, пахло здесь просто отвратительно – Джаспер назвал бы этот запах вонью недопереваренных носков старого бродяги, найденных в желудке канавной крысы, которую, в свою очередь, проглотил престарелый кот с недержанием.

И все же мальчик надеялся, что этот запах забьет ноздри Черного Мотылька и укроет ловцов от его острого нюха. Джаспер, правда, не был уверен, есть ли у него ноздри.

Вообще он мог бы собой гордиться, поскольку исполнил все, что велел ему дядюшка: в одиночку забрал багровый плафон из стекольной мастерской, после чего помог мистеру Келпи доставить из ГНОПМ ловушку для особо крупных чешуекрылых.

Теперь мальчик мог передохнуть от забот: дядюшка с бабочником споро управлялись с механизмом ловушки и топливом, а Джаспер управлялся с печеньем «Твитти», сидя у своего небольшого фонаря и приманивая лишь наглых стрекоз.

Световая ловушка отдаленно напоминала телескоп. Основа ее представляла собой короб из темно-красного, почти черного, стекла – собственно, это и был плафон фонаря – его установили на распорках в глубине тупика.

Сверху к фонарю крепилась узкая труба с системой зеркал, которые служили для отражения света строго вверх, в то время как большая линза на вершине этой трубы должна была усилить луч и рассеять его в ночном небе над Габеном. А уж к линзе был подсоединен сам силок. На случай какого-нибудь непредвиденного обстоятельства мистер Келпи взял с кафедры Лепидоптерологии два коротких ружья, стреляющих снотворными дротиками, но сам он признался, что прежде никогда не держал в руках оружие.

Несмотря на то, что почти все было готово, мальчик вдруг поймал себя на мысли, что ему действительно страшно. Перед его глазами представал мертвый профессор Руффус с откинутой в сторону рукой и с практически стертым, разорванным лицом, представал убитый пересыльщик со станции пневматической почты, вспоминался другой, которого Черный Мотылек зацепил лишь краешком, при этом нанеся ему жуткие, кошмарные раны.