Моё пост-имаго

Я солгал вам, доктор, вы понимаете, у меня были причины оставить это при себе, но речь в купе профессора в поезде «Дурбурд» шла не только о сохранности самки Черного Мотылька, которую профессор поймал во время своей экспедиции. Более того, он вовсе не за нее опасался. Он опасался за меня. В джунглях он нашел мистера Робертсона и из разговора с ним все понял – сопоставил факты. Но он не возненавидел меня – напротив! Он понял, что должен меня предупредить… Профессор выяснил, что меня ищут, что кто-то знает, что я в Габене, и то, что меня схватят и в лучшем случае пустят под нож – лишь вопрос времени.

Мы были знакомы с Реджинальдом Руффусом почти шестнадцать лет. Он не видел во мне жуткую тварь, прикидывавшуюся человеком, – он видел во мне своего друга и не хотел, чтобы меня убили. Но он так и не успел меня предупредить обо всем. Сказал лишь, что мне угрожает опасность, и тут самка вырвалась на волю. Понимаете ли, она вырвалась именно потому, что я был рядом – она почуяла мое присутствие и обезумела. И она убила профессора. Так я потерял второго близкого человека за какую-то неделю… Ну а все дальнейшее вам известно.

Это моя жизнь, доктор. Не стоит так удивляться, мастер Джаспер. Я не хочу вдаваться в философствование, но кто на самом деле может знать, что делает человека человеком? Его предки, родители, окружение? Или выбор? Или воля добрых людей, которым не наплевать? Профессор Гиблинг вовсе не сделал меня человеком – он дал мне шанс им стать, показал, как это – им быть. А стать человеком захотел я сам.

Мое желание сделало меня тем, кого вы знаете. Мистером Келпи из Тремпл-Толл, большим любителем послеобеденного сна, сахарных ватрушек и виолончельной музыки. Я ем, пью, я очень люблю чай, я сплю, сижу, говорю с вами, думаю, работаю на кафедре, преподаю – это моя жизнь. Жизнь куколки. Это все ответ на тот ваш вопрос почему, доктор. Я не хочу это терять – мне нравится быть… являться человеком.

***

Мистер Келпи шел по узенькой улочке Фили в сторону Бремроук. Был ранний вечер.

Лаяла дворовая собака, хозяйки переругивались через открытые окна. Где-то готовили ужин – запах печеной рыбы заполонил собой весь квартал, еще где-то звучала нестройная скрипка, ей подыгрывал хор жужжащих швейных машин."

"Два подслеповатых механика с ключами и масленками наперевес у входа в мастерскую под вывеской «Чиним все!» пытались совладать с автоматоном, у которого отсутствовала нога. Несчастный механизм опирался на костыль, как самый настоящий калека.