Моё пост-имаго

– Ты слышал? – негромко проговорил полицейский и шагнул в сторону затаившего дыхание Джаспера. – Кто-то идет за нами.

– Ой, да брось! – нетерпеливо воскликнул Бэнкс. – Поехали! Нет времени затягивать процедуру. Аапчхи! – Констебль чихнул на всю улицу, чем поставил своеобразную точку, и, оттолкнувшись от мостовой, нырнул во мглу.

Хоппер еще пару мгновений простоял, вглядываясь в серое марево, затянувшее улицу, но так никого и не обнаружив, вскочил на самокат и покатил за напарником.

Джаспер как следует обругал себя и поднялся на ноги.

Его костюм был весь перепачкан – миссис Трикк точно не обрадуется. И все же сейчас он ни за что не мог себе позволить отстать и потерять полицейских в тумане. Рыжие кляксы фонарей все отдалялись, и мальчик продолжил преследование.

И констебли, и Джаспер не сильно отдалились от площади Семи Марок, на которой они сошли с трамвая, но племянник доктора Доу уже успел порядком выдохнуться, его ноги болели, в боку кололо. Кашлять мальчик себе запрещал, и всякий раз, когда в горле начинало что-то чесаться, приглушенно «кхекал» в рукав.

Он не без причины боялся, что грозные полицейские прибьют его, если поймают – обычными извинениями в таком случае не отделаешься.

Оба констебля тем временем уже совершенно забыли о том, что кто-то там их якобы преследовал. Прямо на ходу, не слезая с самокатов, они умудрялись вести вполне непринужденную беседу. Джаспер улавливал лишь обрывки разговора и сильно переживал из-за этого, полагая, что с каждым упущенным словом теряет важные улики, которые, возможно, смогли бы помочь раскрыть тайну мертвого профессора.

Но переживал он напрасно – полицейские болтали о различных пустяках. Речь, в частности, шла о предстоящем полуночном радиоспектакле, афиши которого висели на всех афишных тумбах, на углах многих домов и даже на некоторых деревьях.

– Нужно успеть в «Колокол и Шар» к началу, – говорил Бэнкс. – Брекенрид непременно запустит «Таинственное Убийство» у себя в пабе. Даже не терпится! Я слышал, что сами актеры, которые озвучивали персонажей, падали в обморок от того, как там все жутко.

Меня просто разбирает любопытство.

– Гм. Не знал, что ты такой любитель подобных дурацких историй, Бэнкс, – отвечал Хоппер.

– Это ты зря! Аудиодрамы, – толстый констебль произнес это слово с удовольствием, смакуя в нем каждую буковку, – очень занятная штука. Сидишь и не можешь оторваться – как будто ты сам все видишь и слышишь, как будто ты сам присутствуешь на месте этих происшествий.