Моё пост-имаго

Все капсулы, отправленные с нескольких ближайших кварталов, из здания вокзала, гостиницы «Габенн», ресторанов, лавок, мастерских и квартир, сперва попадали сюда, на станцию «Чемоданная площадь», и только после этого они переправлялись дальше в различных направлениях.

Распределительная рубка оказалась вовсе не тем, что ожидал увидеть Джаспер. Разумеется, мальчик знал о станциях, но отчего-то полагал, что здесь занимаются тем, что чинят трубы или изготавливают новые капсулы. До сего момента он и не догадывался, как это все работает.

Прежде Джаспер считал, что нужно просто засунуть капсулу в трубу, и контейнер неким чудесным образом сам найдет адресата. На деле место, куда они пришли, оказалось сердцем невероятно сложной системы: ее обслуживание представляло собой тяжелую нервную работу – любое промедление или ошибка здесь грозили весьма дурными последствиями, ведь промедление пересыльщика отдалит адресата от получения посылки, а его ошибка – и вовсе лишит его ее.

Доктора Доу, в отличие от племянника, система и принцип действия пневматической почты сейчас совершенно не интересовали.

Его занимал тот, кто лежал у одного из распределительных столов."

"Лужа крови, натекшая из-под несчастного, походила на кляксу. Человек, в свою очередь, напоминал большую муху в форме Пересыльного ведомства, залипшую в пролитом киселе. Лицо его было отвернуто вбок, руки безвольно отброшены в стороны. Служебное кепи так и осталось на голове. От доктора не укрылись также и осколки стекла, поблескивающие на полу рубки здесь и там.

Натаниэль Доу передал зонтик племяннику и подошел к покойнику. Джаспер и мистер Фойл шагнули следом.

– Это мистер Моррис, сэр, – сообщил начальник станции. – Бедный-бедный мистер Моррис.

Покойного словно изрезало ножами. Фартук, как и рубаха с жилеткой под ним, были рассечены на лоскуты.

Доктор Доу приблизился к распростертой фигуре вплотную. Осматривая труп, он обошел его кругом, будто бы не замечая, что ступает по крови, а его туфли, погружаясь в нее, противно чвякают с каждым шагом.

В подобных вопросах доктор был не особо щепетилен, в отличие от того, что касалось пожимания рук людям с грязью под ногтями, пребывания рядом с обладателями пыльных башмаков и выслушивания скучного нелепого бреда различных навязчивых невежд.

– Семь ран, – сказал он негромко.

Джаспер остался стоять на краю жуткой лужи. Мальчик глядел на покойника во все глаза, но страха не испытывал – лишь любопытство.