Моё пост-имаго

Крови налилось – целую чашку!

– Боюсь, у вас пошло осложнение, миссис Герри, – сообщил доктор Доу. – Такое нередко бывает после удаления зубов. Я советую вам поскорее обратиться в городскую лечебницу.

– Это в нашу мясницкую-то? – Миссис Герри всплеснула руками. – Да ни в жизнь! Они же только хуже сделают, еще и поиздеваются над бедной женщиной! Само пройдет!

Доктор поморщился. Вот это «само пройдет» раздражало его сильнее всего.

– Я бы все-таки посоветовал не затягивать с этим.

Вам стоит пойти в лечебницу, сделать просвет и узнать у доктора по поводу операции.

– Свет-просвет? Это когда они червяка заставляют глотать, а потом фонарем светят?! Нет уж, никому Летиция Герри не показывала свои косточки и никому не станет! Внутренности – это сугубо личное дело дамы. А там же все доктора, небось, мужчины? Да и муженьку моему, мистеру Герри, больше нравятся пухленькие – с этой стороны, – она повернулась отекшим профилем к доктору, – глядишь, и симпатичнее для него окажусь.

Доктор Доу едва сдержал тяжкий вздох. Местной приземленности мышления могло составить конкуренцию лишь местное невежество.

– Как вам будет угодно, миссис Герри, – сказал он. – Но мой совет остается прежним.

– Ой, спасибо, господин доктор! Вы сама забота, прямо как моя старенькая мамочка!

Доктор Доу понадеялся, что это все же не так. А миссис Герри отправилась искать мужа в следующий паб.

– Вам налить, господин доктор?! – пробасил на все помещение хозяин заведения Билли «Кулаки» Криспи, получивший свое прозвище за поистине огромные волосатые кулачищи, в которых здоровенные кружки для эля казались сущими наперстками.

Хоть на вид мистеру Криспи нельзя было дать и пятидесяти, но, говорят, он помнил еще те времена, когда на вокзале не было механических перегружателей, а грузчики из Саквояжни выбивали друг другу битами зубы за каждый чемодан и, соответственно, за каждую возможность получить на чай.

Местные уважали Билли: в его пабе почти никогда не крушили мебель и дрались только тогда, когда этого хотел сам хозяин заведения. Никто не смел вызвать на себя гнев трактирщика, поэтому, когда доктор Доу опустился на стул у стойки и его тут же облепили местные – каждый со своим недугом, мистеру Криспи хватило одного лишь рыка: «Оставить в покое господина доктора!», чтобы все мгновенно вернулись к прерванным делам.