Мое проклятие

Но сиятельный, судя по всему, не соизволил больше заглянуть.

И вот теперь я, выспавшаяся, отдохнувшая, свежая и полная сил, как ни странно, снова размышляла о том, что наида из меня пока получается так себе. На вечерней заре была совершенно не готова, как предписано, выполнять прямые и недвусмысленные обязанности женщины для утех. А утром солнце взошло, так и не услышав от меня песнопений в честь Саварда. Ни молиться, ни… в общем, ничего пока не получается. Надеюсь, в профнепригодности сразу не обвинят.

Поймала внимательный немигающий взгляд Кариффы.

Не дай бог, заставит сейчас наизусть здравицы господину читать — я ведь и не знаю ни одной. Конфуз, однако. Вспомнился Остап Бендер и позорное изгнание с агитпарохода после того, как он изобразил сеятеля, разбрасывающего облигации.

— Сирра Кателлина, распоряжения наставницы во время обучения надлежит выполнять незамедлительно, разумеется, если они не противоречат приказам господина, — недовольный окрик заставил, отбросив все лишние мысли, резво соскочить с кровати.

И день начался.

Прежде всего наиде сиятельного саэра представили ее постоянных служанок — двух девушек в светлых однотонных платьях строгого кроя. Лила и Нида, русоволосые, ясноглазые, с немного простоватыми, но милыми, открытыми лицами, производили приятное впечатление и сразу понравились. Впрочем, выводы делать не спешила, решив к ним попозже обязательно повнимательней присмотреться."

"Потом, после утренних сборов и завтрака под неослабным бдительным надзором Кариффы мне дали возможность познакомиться с выделенными покоями.

Кроме гостиной, которую успела осмотреть накануне, я являлась счастливой обладательницей ванной комнаты с просторным бассейном и кучей всевозможных баночек-скляночек, большой гардеробной и сказочно красивой спальни.

Затейливый растительный орнамент шелковых обоев нежно-персикового цвета. Кружевная резьба деревянных деталей, изящных столиков и кресел. Огромная низкая кровать, отделенная от остальной комнаты занавесью из легкой, струящейся полупрозрачной ткани.

Атласные шторы на окнах. Роскошный ковер на полу — мягкий, пушистый и теплый. Чуть приглушенные краски, обилие тканей и подушек, статуэтки, шкатулки-шкатулочки, вазы с цветами, блюда с фруктами. Все это словно обволакивало лаской и нежностью, создавало особую непередаваемую атмосферу блаженства, томной расслабленности.

— Госпожа! — голос Ниды оторвал от безмолвно-восторженного созерцания.

Девушки стояли перед открытой дверью.