Мое проклятие

Сообщила о последнем разговоре с опекуном Кэт, а также о его необычном поведении и обращении с воспитанницей. Не забыла намекнуть о поцелуях, дав наконец волю своей мстительной фантазии. Тем более уверена: все это имело место в жизни несчастной Кателлины.

Жаль, вся правда о том, как Кэти оказалась в спальне Крэаза, об участии в деле Фисы так и останется нераскрытой. Я добровольно взяла на себя вину за похищение отвара корня линиха из лаборатории Циольфа, значит, сестрицу сдать не могу. Слишком много ненужных деталей разбирательство за собой потянет.

И не факт, что на этот раз удастся выкрутиться.

Поэтому версия моя выглядела так.

Смертельно боялась домогательств опекуна и его ежедневных запугиваний. Находилась на грани самоубийства. Решила, что единственный выход — добровольно отдаться сиятельному на том самом ложе, которое «незаконное». Надеялась на его великодушие и сострадание.

Здесь не забыть добавить искренности и доверчивости в прямом взгляде. Слез в широко распахнутых глазах.

И отчаяния в голосе.

Придумала план, украла снадобье, чтобы отрезать себе пути к отступлению, а оно оказалось с магической составляющей, как мне потом объяснили. Потеряла в результате голос и получила проблемы с памятью. Сейчас все уже хорошо, спасибо лекарствам доброго, талантливого целителя рода Эктар. Но иногда неожиданно бывают временные легкие затмения. Что поделать? Экспериментальные зелья, они такие. Не знаешь, чего ожидать. Вот и мэтр Гарард не даст соврать. Недаром он называл Циольфа очень, вот просто очень перспективным магом.

Крэаз внимательно слушал, то каменея лицом, то наливаясь свирепой яростью. Потом внезапно резко оборвал разговор и вышел, ничего не сказав. Не позволяя себе расслабиться, поверить, что все позади, осталась ждать его возвращения. Напряжение и усталость росли с каждой секундой, перед глазами плыло. Я словно впала в какое-то противное, мутное полузабытье.

Но вместо сиятельного появилась Кариффа с несколькими девушками. Почти не реагируя на их действия, позволила отвести себя в ванную, вымыть, переодеть, отказалась от ужина и, не сдержав протяжного стона, упала на мягкую кровать.

Практически на лету уплывая в сон, умудрилась еще глотнуть какой-то горьковатой жидкости: «Мэтр Гарард велел непременно выпить». Последней связной мыслью было: «Если Крэаз явится ночью требовать… да хоть чего-нибудь требовать, ждет его большой облом в виде моего ни на что не реагирующего бесчувственного тела».