Мое проклятие

 — Она неожиданно сжала в кулаки руки, до этого расслабленно лежавшие на столе, и горько добавила: — Только вот сиятельный господин, заманивая, запутывая доверчивую девчонку, ничего не сказал об оборотной стороне существования наиды — о боли, безразличии ко всему, медленном угасании. Отец не успел предупредить. А сама я почти ничего не знала. Слишком неискушенной тогда была, для другой роли родителями воспитывалась.

Наставница замолчала, глядя сквозь меня.

— А как часто вы видели родственников после этого? — выждав несколько минут, чтобы дать Кариффе успокоится, осторожно продолжила разговор.

— Согласно договору отец получил право навещать мой новый дом и наблюдать, как его дочери живется.

— А сестра?

— Ни с матерью, ни с Онихиль, ни с Адельвен мы больше ни разу не общались, — женщина покосилась на меня с иронией, которую не считала нужным скрывать, — и, предупреждая вопрос, отвечу сразу: с Кателлиной я никогда в жизни не сталкивалась.

— Но если вы не поддерживали отношений с сестрой, с ее дочерью расстались, когда та была маленькой девочкой, а с внучкой вообще не знакомы, то как… — замялась, не решаясь озвучить свои мысли.

— Как догадалась, что ты не она? — продолжила за меня старуха. — Я не встречалась с Кэти, но смогла бы узнать мгновенно. Голос крови зовет, а сияние родственной души ни с чем не спутаешь.

— Сияние души? Аура? — выдохнула пораженно. — Вы что, видите ауры?

Кариффа недоуменно вскинула брови. Это слово ей явно было незнакомо.

После наводящих вопросов с моей стороны и удивленно-заинтересованных ответов выяснилось, что ауры, в нашем понимании, наставнице отслеживать не дано.

Не способна она ни информацию с них считывать, ни эмоции улавливать, как положено порядочным магам-ведьмам фэнтезийных миров. Так глубоко здесь не умели заглядывать и не знали, что подобное вообще возможно.

Сиянием или цветом души называлась более-менее стабильная, связанная с внутренней сутью человека энергетическая оболочка. Уникальная и неповторимая. Как папиллярный узор на пальцах или рисунок сетчатки глаза.

Кариффа просто различала некую насыщенную переливающимися красками и оттенками картинку. Души же, связанные узами родства, имели единый повторяющийся элемент в плетении. Четкий, хорошо заметный.

Прибавим к этому загадочный голос крови, который старуха, по ее утверждению, слышала и о котором наотрез отказалась пока что-либо говорить, и становилось совершенно понятно — все попытки изобразить перед этой женщиной Катэль были обречены на провал.