Мое проклятие

Кому-то мало.С меня — довольно.Спокойно спите, а я плачуИ понапрасну себя трачу.И задыхаюсь в бессильной страсти.А утром только дрожат запястья,А утром только глаза — ямы,А утром губы прямо упрямы…

В очах напротив забилось-заплясало черное пламя. И я внезапно разозлилась.

С таким же выражением сиятельный смотрел на Эонору. Никак определиться с девушкой не может? Таким же взглядом обжигал меня Артем, возвращаясь поздно вечером домой, как теперь понимаю, вовсе не с очередного внепланового совещания, а от Светки.

Тоже ждал, размышлял и прикидывал? Дождался. Я исчезла из его жизни. Этот тоже надеется, что моя смерть поможет в выборе? Что ж, и его надежды скоро сбудутся.

Оборвала, так и не успев досказать до конца, стихотворение. Поднялась. И выдохнула то, что внезапно, в эту вот самую минуту, родилось в душе, разрывая ее на части:"

"— Я тебя не хоронила,Не под силу, видно, было.Ты меня похоронил —У тебя хватило сил!

В глазах потемнело, резко закружилась голова. Собрала последние силы, выпрямилась, развернула плечи, вздернула подбородок и, больше не глядя на застывшего в кресле мужчину, в гробовой тишине медленно направилась к выходу.

Только бы не упасть, только бы дойти до дверей!

До дверей я дошла…

Меня хватило даже на то, чтобы выбраться из зала, шагнуть в сторону и со вздохом облегчения прислониться к стене. Но это было последнее, на что оказалась способна. Словно жидкое пламя взорвалось внутри. Кажется, я даже закричала, начиная медленно сползать вниз.

Неожиданно кто-то поймал превратившееся в огненный кисель тело и потянул вверх, не давая упасть. Сморгнула горячие слезы, приглядываясь. Незнакомый голубоглазый мужчина с короткими русыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой крепко сжимал мои плечи, что-то втолковывая. Попыталась сосредоточиться, вслушиваясь, но уловила лишь торопливо-нервные интонации, смысл слов ускользал. Разобрала только:

— …рожденный… готов… кольцо… закону…

Голос начал отдаляться, превращаясь в навязчиво зудящий комариный писк.

Скоро он совсем стих где-то вдалеке, забрав с собой все краски и звуки, но соскользнуть в блаженное забытье мне не дали. Жесткий, бесцеремонный рывок и злое шипение на ухо:

— Руку, ты должна протянуть руку. Сама.

Еще один болезненный толчок, и меня грубо затрясли:

— Ну же!

Удивляться непонятному требованию назойливого незнакомца не было уже ни сил, ни желания. Нужно вытянуть руку? Пожалуйста.