Мое роковое влечение (СИ)

— Они жив? Он здоров? Что с ним!!! Говори, чертова ты глыба! Ну что ты молчишь? Говори! — от дичайшего отчаяния луплю Лекса по плечу.

Его моя реакция будто из параллельного мира вырывает. Он удивленно таращится и еле сдерживается, чтобы не гаркнуть. Изумление берет верх. Лекс перехватывает кисть, шипит.

— Уймись, бешеная.

Бесит еще больше. Я несу черт знает что. Ору ему о том, какие мужики жестокие, и как они не понимают важности момента для женщины. Что деспотично принимают решение сами, не считая нужным посоветоваться или хотя бы мнение спросить.

Меня просто выворачивает наизнанку, по сути, при незнакомом человеке, но нужно отдать должное, он меня просто слушает. Внимательно причем.

— Все? — вежливо интересуется, когда затихаю.

— Все! — жестко бросаю ему это слово и, отвернувшись, утираю сопли.

— Тогда слушай меня. Он не сможет приехать в ближайшее время. Работа. Дождись его. Макс жив. Все в порядке. Я должен был передать, что Тайпанов помнит о тебе. Остальное сама знаешь.

Повторять не буду. Это ваши дела.

И это все?

То есть, просто он пока не приедет и с ним все нормально? Это все? Беспомощно хлопаю ресницами. Внутри все на амбарный замок мелочной обиды закрывается. Понимаю, что по-детски реагирую, но обжигающее чувство сильнее меня. Оно сводит меня с ума. Почему не передал хотя бы маленькую записку, почему не прислал хотя бы смайл в сообщении, если он здоров и находится в твердом уме. Что за эгоизм?

Я металась тут, как раненая птица.

На кислотную пену исходила, каждый день ждала, что будет хоть какая-то весть от Тайпанова. Не понимала, как мне дальше жить и что делать. Не хочу думать в эту минуту о реакции Кира на мои переживания, в настоящем только об эгоизме Макса думаю. А Кир… Он продолжает осаду. Напористо и непрерывно. И я не знаю, что делать. Но теперь отметаю все.

Во мне забирает первую скрипку дурацкая обида. Он не приехал. Подослал этого Лекса, а сам…

Он всего лишь помнит.

И только.

От подступающих рыданий кривятся губы. Где-то очень близко истерика. Я не могу и не хочу сдерживаться. От первого всхлипа перекручивает напополам. Мне плохо! Мне ужасно! Я растоптана и уничтожена. В мозг врывается глухое бормотание, что-то вроде «да ебамать!» и в руки снова падает бутылка воды. Отпиваю глоток, чтобы заглушить рвущийся вой и проливаю на себя добрую часть жидкости.

— Успокойся. Говори куда, я отвезу.

Он и правда везет.