Мое роковое влечение (СИ)

Стало легче, свободнее, так что…

— Вероника, — мягко зовет Кир. — Ты хотела обсудить что-то.

Да, точно. Рассеянно киваю и решаюсь. Тщательно подбираю слова. Я не хочу обижать бывшего. Да, именно так. Он бывший. Хочется нам этого или нет.

— Кир, нам не стоит больше видеться. Прости меня, — вновь каменеющее лицо почти сбивает с решительного настроя. — Я… Я не могу. Наше время прошло, понимаешь? Нельзя вернуть то, чего нет. Мы другие теперь.

— Замолчи! — свистящий предупредительный шепот разрывает пространство. — Просто замолчи.

Сама не понимаешь, что говоришь. Разве я виноват, что не смог вернуться раньше? Ты сейчас рубишь нас под колени необдуманным решением. Вспомни как мы жили, вспомни! Ты с ума по мне сходила. Я был для тебя номер один!

— Нам было немного за двадцать! — взмахиваю руками. — Конечно, я любила. Это неизбежное чувство в отношениях.

— Плохо любила, Вероника, если не смогла удержать нашу любовь. Ты должна была меня ждать. Верить и ждать.

— Правда? С документами о разводе на руках? Ты в уме?

Кир отворачивается.

По лицу катятся бурые пятна. Он злится, видно невооруженным взглядом. Но меня тоже понять можно. Противоречия зашкаливают. Что же нас связывает теперь? Прошлое. Вот именно — только прошлое.

— Это была вынужденная мера, неужели не понимаешь?

Его голос сухой и скрипучий. Тональность распиливает надвое. Там в глубине придушенных звуков слышится глухое отчаяние. Только на секунду острая жалость рвет мои нервы, но вот в том и дело, что это лишь жалость. Этого мало.

— Кир, прошу тебя.

— Я тебя прошу, Вероника! — срывается с дивана и падая у моих ног, хватает за холодные ладони. — Прошу! Давай начнем все сначала. Я прощу тебе все. Даже Тайпанова прощу.

Фамилия Макса падает в возникшую тишину неразорвавшимся снарядом. Есть три секунды до оглушительного взрыва. Сердце начинает стучать на максимальных оборотах. Неуловимо хочется бросится в укрытие и закрыться руками. Это не поможет, потому что чека уже сорвана.

— Я не могу, — вымученно выдыхаю. — Я не могу-у-у.

— Мы все исправим, — целует ледяные пальцы. — Будет еще лучше. Обещаю. Клянусь.

— Прекрати, — вырываю руки. — Пожалуйста.

Кир наседает сильнее. Обхватывает за талию и придвигается ближе. Мне же отодвинуться некуда. Отталкиваю. Прошу прийти в себя, умоляю сесть на свое место. Он звереет еще больше, почти заваливает на неудобную спинку. Руки лезут под юбку. Он хватает за бедра, гладит, нажимает.

— Вероника, — насыщенный голос лезет в сознание. — Я так скучал.