Мое сердце

Начавшийся прилив быстро доставил их вверх по Темзе к Лондону, который уже праздновал победу славных английских моряков над Армадой. Улицы, празднично украшенные небесно-голубыми флагами, запрудили толпы народа, надеявшегося хотя бы издали увидеть Елизавету Тюдор, выразить ей свою радость и поприветствовать отважную королеву, хранительницу Англии Приплыв из Тилбури, она пересела в огромную золоченую карету, украшенную львами и драконами, держащими в лапах герб Англии, с четырьмя витыми столбиками, поддерживавшими балдахин в форме короны.

Королева в белом бархатном платье принимала знаки уважения от своих подданных со спокойной улыбкой на лице, помахивая ручкой.

Благодарственные службы служили в соборах св. Петра и св. Павла, где на обозрение собравшихся были выставлены знамена сдавшихся испанских кораблей. На площадях горели костры, люди танцевали, пировали, участвовали в разнообразных состязаниях, празднуя победу. Официальный благодарственный молебен должен был состояться семнадцатого ноября 1588 года, в день, на который приходилась также тридцатая годовщина восшествия королевы на английский престол.

От прекрасного настроения королевы кое-что перепало и ее крестнице, Велвет де Мариско. Ведь большую часть своего времени она проводила в Линмут-Хаусе, а не при дворе. Она помогла Эйнджел выбрать материи для платьев, которые Робин намеревался сшить для своей молодой жены. Никогда еще новоявленная графиня Линмутская не сталкивалась с такой не правдоподобной щедростью. За всю свою жизнь она не могла вспомнить, чтобы у нее было больше двух платьев сразу, и то они обычно были либо перешиты из платьев, которые кому-то стали малы, либо были сшиты из самой дешевой материи.

Эйнджел ошеломило разнообразие роскошных материй, предложенных ей на выбор. С некоторым испугом наблюдала она за тем, как Велвет, привыкшая ко всей этой роскоши, откладывает штуку за штукой невообразимо чудесные материи.

— Этот рубиново-красный бархат, эту изумрудную парчу и, конечно, ту, фиолетовую. Нет, нет! Желтое не идет леди Линмут, болван! А вот этот аметистово-голубой с серебряными полосками, пожалуй, сгодится.

 — Велвет повернулась к своей невестке. — Как ты думаешь, Эйнджел? Эйнджел рассмеялась:

— Я думаю, что этого слишком много, Велвет. Мы набрали материи уже чуть ли не на дюжину платьев.

— Дорогая Эйнджел, ты теперь графиня Линмутская, а не какая-то маленькая королевская воспитанница, — поддразнила Велвет подругу. — Тебе нужна не дюжина, а дюжины платьев.