Мое сердце

— Залезай в лохань, — приказала Аланна гиганту, снимая с него килт и вытряхивая из него пыль за дверью. — А теперь, — сказала она, — просто посиди в ней несколько минут, пока я постираю рубашку и панталоны. Совсем незачем надевать на чистое тело грязное белье.

Она еще толком не посмотрела на него, иначе визг стоял бы на весь дом. Он сделал, как ему было велено, и уселся в лохань, думая при этом, каким идиотом он, наверное, смотрится со стороны с коленями, задранными к потолку. Через несколько минут, как она и обещала, его рубашка и штаны были выстираны и развешаны перед огнем для просушки.

Теперь Аланна приступила к мытью Раналда Торка и не давала ему никакой пощады, ожесточенно соскребая с него щеткой из кабаньего волоса грязь.

— Боже! — пожаловался он, когда она намылила его маленьким куском мыла. — Я благоухаю, как какой-то чертов цветочек.

— Пахнешь чистотой, ты, дубина! Для тебя это редкое событие, ничуть не сомневаюсь! Встань! Я не могу мыть, если не вижу, что мою.

Раналд Торк встал, ожидая, когда она закричит.

Довольно долго она стояла неподвижно, а потом сказала:

— Я думала, что у Яна Гранта самый большой член во всем христианском мире, но, судя по всему, я ошибалась, не так ли? — Она намылила его, нежно касаясь руками его мужской красы. — Господи, ты как бык, Раналд Торк! — Она взяла в руку его мошонку, но она в ней не помещалась. Своими крохотными пальчиками она чувственно провела по всей огромной длине его члена, сладострастно вздыхая при этом, и он зашевелился под ее прикосновениями.

 — Сядь и ополоснись, — сказала она напряженным голосом. — Чем скорее ты будешь чистым, тем скорее сможешь заполнить меня своим огромным колом.

Еще ни одна женщина никогда не говорила с ним так. Обычно они стонали и плакали от страха при виде его члена. Он взглянул на нее сверху вниз. Конечно, по сравнению с ним она совсем крохотная. Он вдруг испугался, что убьет ее, если войдет в нее весь, и почему-то, он сам не знал почему, ему этого совсем не хотелось.

Как бы прочитав его мысли, она сказала:

— Тебе придется входить в меня очень медленно, пока мы не увидим, сколько я смогу уместить в себе.

Он кивнул и выбрался из лохани. Она насухо вытерла его маленьким полотенцем. Когда она закончила, он вдруг обнаружил, что, несмотря на свой голый вид, он по-прежнему остается хозяином положения. Его больше не приводит в замешательство эта маленькая белокурая женщина, которая так смело разговаривает с ним.