Мое сердце

— Да, но на этот раз все было по-другому, — ответил Раналд.

— Конечно, нет сомнения, что у меня самый большой член в христианском мире, но Аланна, — он широко улыбнулся Яну, — ну, мне кажется, что у нее зато самая большая дырка. Мы отлично подходим друг другу, мышонок! А теперь садись, приятель, и съешь чего-нибудь. У нас впереди долгий и трудный день.

Немало удивленный таким поворотом событий, Ян присел к столу, и Аланна поставила перед ним горшок с горячей овсянкой.

— Сегодня утром я послал записку Велвет, — сказал он.

 — А также приготовил другую записку, которую мы отошлем в Дан-Брок, когда она будет в наших руках.

Раналд Торк одобрительно промычал.

— Что ты собираешься делать с Сибби? — спросил Ян у Аланны. — Мы же не можем взять ее с собой.

— Я попрошу госпожу Лаури присмотреть за ней, — ответила Аланна. — Она все равно проводит большую часть времени с этой женщиной, и похоже, эта стерва питает к ней слабость, несмотря на своих собственных детей.

Когда они увидят, что я уезжаю, можете не сомневаться. Джин Лаури заберет Сибби к себе. А если ей не захочется кормить лишний рот, она всегда может отдать ее отцу, когда тот вернется. Мне становится смешно, когда я представляю благородного и могущественного лорда и его леди, когда после всего они вернутся домой и обнаружат, что им надо растить моего ребенка. И она сделает это, потому что у нее слишком уж чувствительное сердце. Я видела, как она ведет себя с детьми здесь, в деревне.

— Ты оставишь своего ребенка посторонним людям? — спросил Раналд Торк.

— А ты возьмешь меня с ребенком, если я буду настаивать на этом? — возразила Аланна.

— Нет, эта жизнь не годится для ребенка, — ответил он.

— Значит, ты хочешь бросить меня, Раналд Торк, еще до того, как все кончится? А я думала, тебе нравится трахать меня.

— Я никогда тебя теперь не брошу, Аланна, — ответил тот. — Тот зуд, который обуревает тебя, требует, чтобы я тебя постоянно почесывал.

Но запомни: если ты хотя бы взглянешь на другого мужчину, я переломаю тебе все кости. Оставляй здесь девчонку. Ты теперь моя женщина, и я наделаю тебе других детей.

— Не раньше, чем женишься на мне! — резко перебила она его.

— Хорошо, когда будем в Эдинбурге, я женюсь на тебе, — пообещал он. — А кто знает меня, скажут, что мое слово твердое.

Ян Грант в изумлении прислушивался к их разговору. Они, казалось, забыли о его присутствии.