Лир нас убьет, — вздохнул Рокот.
— Если выживет после разборок с Ари, — хмыкнул Глин.
— И что же еще поделывает мой муженек, кроме того, что укрепляет границы и пугает заклинаниями магов? — спокойно спросила я, разливая чай и не обращая внимания на суетившихся в кухне эльфов."
"— Ну, всякое… — замялся Глин. — Ставит защиту всем, кто в ней нуждается. Сильную, непробиваемую. Вчера на поле боя поставил непроницаемый купол от огня вокруг одного смешанного отряда. Горящие стрелы гасли как спички на подлете, а про его туман уже слагают легенды.
— На поле боя, значит, — снова уловила я главное.
Глин с Рокотом выругались, виновато покосились на меня.
— Теперь точно убьет, — сказал Рокот. — Два месяца мы держали язык за зубами и надо же, расслабились!
— Вас только к врагу посылать с таким даром сокрытия информации, — ехидно заметила я.
Магия, которая последнее время откликалась на мои эмоции все чаще, вырвалась наружу. Поварята бросились под стол, сочтя его, видимо, самым безопасным местом. Повара нырнули в кладовку.
Маги замерли с тарелками в руках.
Через пять минут, когда по кухне летел черный пепел и падал снег — я смогла снести и крышу, как выяснилось, — облегченно вздохнула и в который раз порадовалась, что моя сила не трогает никого живого.
Глин вытаращился на меня, Рокот молча доел кашу и покосился на поварят, которые не спешили выползать из-под стола.
— И давно это у тебя, Ари? — отмер Глин.
— Когда сильно нервничаю.
Рокот хмыкнул.
— С мечом Лир тоже выходит в бой? — задала вопрос я, понимая, что лгать они не станут.
— Было два раза в ущелье. С аркандинами.
Голос Рокота звучал тихо.
В памяти всплыл образ серых псов с горящими красными глазами, на которых совсем не действует магия. Порождения хаоса. Тогда в лесу они чуть не погубили нас всех и ранили Даринель.
Сила снова забилась внутри, и сдерживать ее не было ни малейшего желания. Через пятнадцать минут весь сад моего отца, кроме того, что я сотворила вечным, превратился в прожженную насквозь землю, во дворце треснули две башни, рухнули пять галерей, и в воздухе ощутимо запахло грозой.
Глин и Рокот вместе с поварятами, взирающими на мой гнев из-под чудом уцелевшего стола, даже не попытались что-то возразить. Лишь ждали, когда успокоюсь.
В этот момент на кухню с Рином на руках заглянула Даринель. Удивленно приподняла брови, обозрев побоище, передала сына Рокоту и осведомилась:
— Помочь?
Я молча кивнула.
Восстанавливать разрушенное нам было не впервой. Даринель тоже срывалась.
