Под потолком загорелись разноцветные огни, созданные при помощи магии."
"К обеду появился леший, услышал мой рассказ про земной Новый год и принес нам из леса елку. Даринель проявила небывалый энтузиазм. На дереве вскоре висели хрустальные шары с порхающими внутри разноцветными бабочками. Временами они рассыпались на снежинки, а потом снова собирались и вспыхивали новым творением. Я бы и сама любовалась на это бесконечно, не то что Рин, тянущийся к волшебным шарам с завидным постоянством.
Хорошо хоть зачарованы — ни уронить, ни разбить.
Сложнее всего оказалось придумать подарки. Не все можно было сотворить при помощи магии, а близких хотелось порадовать. Но и здесь справились.
Праздничный ужин решили заказать во дворце у Эрана и переместить сюда. Учитывая большое количество мужчин, кушанья в основном были мясные, а на десерт — пирожные. Эран заглянул к нам днем, прислал вина и фруктов, пообещав обязательно всех выгнать на праздник.
К вечеру я немного устала и отправилась принимать ванну.
Высушила хвост, долго выбирала платье, остановившись на голубом. Длиной до колена, с открытым верхом, но подол и плечи покрывало белоснежное кружево. В нем я казалась хрупкой и невесомой снежинкой. Украшения перебирала долго. Лир за время нашего знакомства надарил их немало, но я по-прежнему предпочитала те, что попроще. И сейчас остановилась на серебряных сережках с аквамаринами и тонкой изящной цепочке.
И стоило спуститься, как открылся портал, и из него появились близкие.
Как же сильно я по ним соскучилась! Обнимала дядю и тетю, стиснула в объятиях Глина и Рокота, а затем и своих обретенных сестричек. Настолько расчувствовалась, что пришлось подниматься наверх и вытирать слезы.
Едва открыла дверь комнаты, как обнаружила Лира, сидящего на подоконнике. Он выглядел уставшим и донельзя родным. Я так и замерла, разрываясь от желания его обнять, но потом решительно подошла к зеркалу в поисках носового платка.
Лир мгновенно оказался рядом, уставился на раскрытую шкатулку с нераспечатанными письмами.
— Неужели я тебя так сильно ранил…
— Своим недоверием? — закончила я еще тише, чем он.
— Я всего лишь хотел уберечь свою самую желанную женщину на свете от лишних тревог.
— Мы договаривались, что ты не будешь лгать.
Лир вздрогнул.
— Тебе и правда больно, — проговорил он.
Развернул меня к себе, и по щекам снова хлынули слезы.
