— Откуда ты знаешь? — Ее дыхание щекотало мне ухо.
Я не струсил. Не задрожал. Не отступил.
— Потому что так всегда бывает, когда тебе весело.
— Ты много чего умеешь, Закари Сан, но веселье не входит в их число.
— Твоя киска с этим совершенно не согласна.
— Моя киска не командует.
— Может, она должна. Прекрасное создание. Я ее фанат номер один.
Ее пальцы скользнули по моей шее и обхватили щеки. Она отстранилась от наших объятий, наклонив подбородок ко мне, глаза расширились, когда она впитывала наше положение.
Близость.
Прикосновение.
Наши глаза встретились. Ее глаза сверкали, как искрящееся Средиземное море, такие невозможно голубые, что я не мог отвести взгляд. Ее губы разошлись.
Я опустил взгляд, проследив за ними глазами.
— Только один раз… — Она провела большим пальцем по моим губам, нависая над ними. — Только один раз, можно я тебя поцелую? Я имею в виду, по-настоящему поцелую тебя.
— Фэрроу. — Ее имя вырвалось из моего горла, гортанное и грубое.
— Думаешь, ты готов к поцелую, Зак?
Нет.
Да.
Я притворился уверенным, впиваясь пальцами в ее бока.
— Дорогая, я был готов с тех пор, как ты сидела за столом в Го в хлипкой ночной рубашке и пыталась притвориться, что ты принадлежишь мне.
— Я никогда не пыталась притворяться, дурачок. Я знала, что буду выделяться, и гордилась этим.
Она засияла, и в тот момент я никогда не видел ничего столь чудесного, ошеломляющего, и к черту это. Я стер остатки пространства между нами, припав своими губами к ее губам.
Какое-то мгновение мы просто вдыхали друг друга.
Воздух между нами потрескивал, как фейерверк. Ее губы были мягкими и теплыми, податливыми по сравнению с остальными.
Каждая клеточка моего тела покалывала.
Казалось, мы слились воедино, и я жаждал большего.
Медленно — чертовски медленно — я приоткрыл ее рот и провел языком по нижней губе.
Она издала тоненький стон, и я вспомнил, что говорила мне Табита перед тем, как я отправил ее в ад… Фэрроу не любила. Не способна на чувства.
Ей не о чем беспокоиться.
Ее сердце не разобьется.
Но мое?
Язык Фэрроу нашел мой и скользнул в рот, прогоняя мысли. Ощущение было неловким и даже неудобным.
Чужой орган в моем теле заставлял кожу на шее вздрагивать.
Я застыл на месте, но Фэрроу не отступала. Она провела ногтями по моей коже головы, вызывая блаженную дрожь по позвоночнику.
Она не спешила вынимать язык из моего рта. Только после того как она отстранилась, я понял, что мне чертовски нравится иметь ее часть внутри себя.
