Я взял себя в руки, сжал ее плечи и стал безудержно целовать. Наши рты боролись, причмокивая и прикусывая, целуясь и рыча.
Я глотал каждый ее стон и хныканье, держа ее за волосы и прижимая к стене. Мы оба спотыкались об отброшенные одеяла и разбросанные подушки, смеясь в поцелуе.
Я хотел поглотить ее. Съесть ее целиком, а потом облизать пальцы.
— Рай, — решил я, и мой язык стал гоняться за ее языком внутри ее рта, кружась и лаская, добираясь до каждого уголка. — Ты на вкус как рай.
Мои пальцы переместились с ее волос, а руки обхватили ее нежное горло.
Я наклонил ее голову, целуя ее шею.
Она была такой хрупкой в моих руках, выгибаясь бедрами навстречу моему твердому члену. Я дрожал от предвкушения, готовый трахнуть ее сквозь стену и в другое измерение, я был так возбужден.
Ее рот нашел мой, и мы снова поцеловались так, будто от этого зависела наша жизнь.
— Одежда. — Она вцепилась когтями в мою рубашку, тяжело дыша. — Она нам не нужна.
Я был с ней полностью согласен. Она начала рвать мою рубашку на пуговицах, когда дверь внизу распахнулась и хлопнула о стену.
— Я вернулась."
"Регина вернулась.
Отлично.
В одно мгновение Осьми оттолкнула меня.
Я попятился назад, расстроенный, возбужденный и чертовски напряженный.
— Мы не можем этого сделать. — Фэр вытерла распухшие, покрытые синяками губы. — Никто не должен знать, что я кручусь с помолвленным мужчиной.
— Помолвка — это чушь, — напомнил я ей.
Эйлин только вчера сообщила мне, что хотела бы вернуться в Нью-Йорк, как только позволит наш график.
— Нет, твои отношения — это чушь. А вот помолвка — вполне реальна.
Она была права.
Я уставился на нее, расстроенный и раздраженный. Хриплые голоса внизу не оставляли места для сомнений — Табита ввела Регину в курс дела.
Фэрроу потерла лицо и зарычала.
— Чего ты хочешь, Зак?
Я хочу еще немного понежиться в твоем тепле, чтобы, вернувшись в свою холодную, оцепеневшую жизнь, не замерзнуть.
— Я хочу, чтобы мы выполняли обещания друг друга. — Я поцеловал ее в макушку, на мгновение остановившись, чтобы дать возможность тайному аромату ее тела проникнуть в мой организм.
— Исправь меня, Фэрроу.
Каждая секунда, когда она приближалась к тому, чтобы освободиться от Веры и сводных сестер, еще больше отдаляла нас друг от друга. В тот момент, когда я буду ей больше не нужен, она уйдет.
И что с того, что она уйдет?
Я вернусь к своему мирному, спокойному существованию.
Структурированное, безжалостное и одинокое.
Безжизненное.
