— Что это?
Он достал это с заднего сиденья.
Коробка из-под обуви Chanel.
Мои щеки запылали.
— Твой подарок мне.
— Часть его, — поправил он, зацепив пальцем атласный бант и развязывая его, пока он не распустился на длинные кремово-белые нити. — Лучшая часть твоего подарка еще впереди. Соедини запястья и прижми их к подголовнику.
В обычной ситуации я бы сказала человеку, который меня спрашивает, чтобы он уважительно пошел на хрен.
Но с Заком я хотела отказаться от части своего контроля. Хотела хоть раз в жизни почувствовать себя беспомощной перед мужчиной.
Отпустить его.
Он боялся прикосновений, поэтому я поклялась, что позволю ему делать все это.
Медленно подняв руки, я прижала запястья к металлу, соединяющему подголовник и сиденье. Я ожидала, что мое тело отреагирует не предвкушением, а чем-то другим. Страх. Нежелание. Сожаление.
Но оно не отреагировало.
Я впервые осознала, что доверяю Закари Сану. Свою жизнь. Свою безопасность. Свою жажду мести…
Но только не сердце.
Зак облокотился на центральную консоль, сжимая в руке белую ленту Chanel.
— Хорошая девочка. — Он откинул спинку сиденья, чтобы я лежала почти плашмя, обхватил меня своими мускулистыми бедрами и собрал мои запястья вместе, быстро связав меня. — Кто бы мог подумать, что ты можешь быть такой послушной, когда твой стимул — длинный, твердый член?
Он украл быстрый поцелуй, дважды и трижды завязывая узлы на моих запястьях. Тупой укус атласа, впивающегося в кожу, пронзил мой позвоночник стрелой адреналина.
Прилив жидкого тепла защекотал мой пупок, и я поняла, что он найдет мое нижнее белье совершенно мокрым.
Я дернула за ограничители, просто чтобы проверить их, и обнаружила, что надежно пристегнута к сиденью.
Совершенно беспомощная, отданная на его милость.
Я сузила глаза.
— Ты подозрительно хорошо умеешь связывать людей.
— И ты бы тоже могла, если бы твой лучший друг постоянно оказывался в компрометирующих положениях.
— Оливер?
— Ромео.
Я отложила этот разговор на потом.
Это я должна была знать.
Зак выпрямился, насколько это было возможно в маленькой машине, и все еще сидел на мне, любуясь своей работой.
Он взял меня за подбородок и наклонил мое лицо так, что наши глаза встретились.
— Ты всегда прекрасна, Фэрроу Баллантайн, но ты особенно прекрасна, когда находишься в моей власти.
Он провел костяшкой пальца по моему правому соску, нежно прикоснувшись к нему. Мое тело забилось в конвульсиях, бедра подрагивали, киска умоляла наполнить ее.
— Еще, — прохрипела я.
