— Она расправила платье, разглаживая морщинки. — Я всегда мечтала выйти за него замуж.
Я откинула голову назад, сцепив брови.
— Я думала, вы даже не были знакомы до нескольких месяцев назад?
Она потерла покрасневший нос и покачала головой.
— Боже милостивый, ну разве ты не наивна?
Засунув руку в сумку, она достала крошечный старый фотоальбом и протянула его мне. Я открыла его.
Мое сердце упало еще ниже, когда мой взгляд упал на первые две фотографии. На них ухмылялись два пухленьких малыша с валиками на бедрах и одинаковыми шапочками.
Нет.
Нет, нет, нет.
— Это мы с Заком в младенчестве. — Она указала на вторую фотографию. — А на — этой — мы в два года. Наши отцы были хорошими друзьями.
— Зак никогда не упоминал об этом.
— Он этого не помнит. Когда Констанс воссоединила нас, я не хотела смущать его, поднимая эту тему. Я ждала этого очень долго. Я… — Она закрыла глаза, ее щеки покраснели. Через минуту она покачала головой. — О, неважно.
— Расскажи мне, — настаивала я, поворачиваясь лицом к ней.
Эйлин спокойно переносила мое присутствие в жизни Зака на протяжении нескольких месяцев. Она действительно не возражала или боялась раскачивать лодку, пока не закрепилась на своем месте?
В голове промелькнул ее телефонный звонок той ночью. Зак рассматривал эту договоренность исключительно как деловую.
А она?
— Я любила его всю свою жизнь.
Боже мой.
Мне и в голову не приходило, что он ей нужен не только как символ статуса. Она одурачила меня своими постоянными предложениями добавить в контракт пункты ""не трогать"" и ""встречаться"".
Эйлин открыла глаза, ее нижняя губа дрогнула.
— Я потратила тридцать три года на то, чтобы стать той женой, которая нужна Закари Сану. Я лепила себя, как пластилин, в соответствии с его желаниями и запросами.
Так любить нельзя, хотелось закричать мне.
Вместо этого я еще глубже погрузилась в свою куртку, слушая ее слова.
— В детстве он защищал меня, когда мои старшие братья издевались надо мной. Он был умным, диким и храбрым. Он любил лепить из грязи, и я лепила из грязи.
Он любил качаться на канатах, и я качалась на канатах. Он дурачился на тренажере в джунглях, и я тоже. Что угодно, лишь бы быть рядом с ним. И он позволял мне… пока моя семья не переехала.
Мне хотелось плакать. По юному Заку, который должен был оставаться беззаботным и игривым. И по взрослому Заку, который с трудом справлялся с бременем своей травмы.
И больше всего я завидовала Эйлин Янг, которая встретила обе его версии.
