Все встало на свои места.
Моя температура поднялась до уровня, более подходящего для духовки. Ноздри Фэрроу раздувались. Я подозревал, что в наших головах пронеслась одна и та же мысль.
Как мы будем наказывать Андраша и Веру.
Еще одно, что мне нравилось в Фэрроу, — мы разделяли жажду мести.
— Я знаю, что это нелегко принять. — Динн взяла телефон и поднесла его к лицу. — Но во всем этом есть и положительная сторона.
Фэр откинулась на спинку кресла.
— Наверное, я ее пропустила.
— Справедливость, мисс Баллантайн.
Забудьте об иске. Следующим шагом мы должны донести это до властей…
Фэрроу отмахнулась от нее.
— Делайте что хотите, но я встречусь с Верой, как только мы приземлимся.
— Мисс Баллантайн. — Брайан подался вперед. — Это крайне нежелательно. Все, что вы сделаете или скажете, может помешать нам…
— Я справлюсь, — вмешалась Фэр, и тогда я мог бы поцеловать ее. Под глазом. В ее метку красоты. Я уже давно хотел поцеловать ее туда. — Я собираюсь выследить Веру.
— Лучшая месть — это справедливость.
— Динн подняла обе руки, словно загоняя дикого зверя. — Поверь мне.
— Ты адвокат. Я бы никогда тебе не доверилась.
На этот раз я поцеловал Фэрроу в метку под глазом, затем в челюсть.
— Но…
— Она приняла решение. — Наконец-то я вмешался. — Любой беспорядок, который она создаст, придется разгребать вам.
Дэн рухнул на свое сиденье.
— Я не Супермен.
— За те деньги, что я тебе плачу, ты, блядь, должен им быть.
Дэнн вздохнул.
— Ты мне нравился больше, когда не был обведен вокруг пальца женщиной.
Да, но сам себе я нравился меньше.
— Посмотрим, как тебе понравится безработица, если ты будешь продолжать ходить с палкой.
Она усмехнулась.
— Это называется выход на пенсию…
Я повесил трубку и бросил телефон на диван, положив подбородок на плечо Фэрроу.
— Ты в порядке?
— Буду. — Она откинула голову назад, положив ее мне на шею. — Я думаю.
От одной только силы, вложенной в ноготь этой женщины, можно было взорвать ядерную бомбу.
— Конечно, ты будешь. Ты самый сильный человек, которого я знаю.
— И я намерена нанести самый жестокий удар. — Ее взгляд поймал мой. — Но сначала мне нужно сломаться.
— Сломаться?
— Ну, знаешь, развалиться на части. Поплакать, как ребенок. Позволить себе сломаться за все те времена, когда я отказывалась.
— Сломаться. — Я прижался поцелуем к ее плечу, щеке, виску. — Я соберу все кусочки воедино.
Даже если это будет последнее, что я сделаю.
67
ФЭРРОУ
У меня было одностороннее мышление, и оно жаждало крови.
